Охотник - Эндрю Мэйн

В самой закусочной идеальный порядок. Стена за кассой увешана фотографиями мужчин в форме, здесь же рекламные плакаты, призывающие вступать в армию. По-моему, для некоторых жителей такого городка, как Хадсон-Крик, лучшая жизненная перспектива – это пойти служить. Остальной Хадсон-Крик, не считая станции техобслуживания для грузовиков и этой закусочной, какой-то промасленный и обветшалый, того и гляди развалится. На другой стороне дороги стоит мотель, который выглядит как отличное убежище для зомби. Рядом с мотелем магазинчик, весь залепленный рекламой крепкого пива. Рядом двое молодых мужчин, облокотившись на капот своего пикапа, едят хот-доги и буррито. Судя по модели пикапа, хозяева должны быть той еще деревенщиной, но нет, на одном хипстерская вязаная шапочка, на другом футболка с логотипом компьютерной игры.

Я раздумываю, стоит ли писать Эмбер, но тут звонит телефон.

– Вы где? – спрашивает молодой женский голос.

– В «Кингз Дайнер».

– Не внутри же? Ну вы и идиот.

– Да, но вы сами сказали…

– Я не это имела в виду. Они следят за закусочной. Я снаружи, за старой автомойкой.

– Ладно, я… – Но она уже бросила трубку.

Я в спешке кидаю на стол деньги и выхожу на улицу. Кто «они»? Паранойя – штука заразная. Я выхожу на дорогу и опасливо озираюсь. Между закусочной и заправкой припаркованы десятки грузовиков. Позади закусочной открытый пятачок со ржавеющими контейнерами. Автомойка – большое бетонное строение, где мыли фуры, – до сих пор не рухнула только каким-то чудом. Он напоминает древний храм: стены покрыты лозами винограда, из трещин асфальта вокруг пробивается трава. Еще пара десятков лет – и невозможно будет догадаться, что здесь стояло что-то рукотворное.

Я обхожу мойку и вижу девушку, она курит и набирает что-то в телефоне. На ней толстовка и спортивные штаны, волосы забраны в хвост. Если бы не толстый слой косметики, она бы выглядела вполне привлекательной молодой женщиной, может быть, слегка простудившейся.

– Я вас не укушу, – говорит она, увидев меня.

Я все еще озираюсь, пытаясь увидеть признаки слежки. Она замечает мою тревогу.

– Сюда они не сунутся. Здесь мы в безопасности.

– Вы Эмбер? – спрашиваю я, подходя ближе. Теперь мне ясно, зачем ей столько тонального крема на лице, – замазывает прыщи.

– Надеюсь, – усмехается она. – Сколько принесли?

– Принес?..

– Денег.

Может, она скрывается и нуждается в помощи? Я достаю бумажник и принимаюсь пересчитывать купюры.

– Сколько вам нужно?

Она, косясь на деньги, подходит ко мне.

– Вот это разговор! – Из ее рта сильно пахнет мятой, будто она только что прополоскала рот.

Она вдруг хватает меня за промежность. Я в замешательстве смотрю на ее руки.

– Я просто хотел поговорить.

Она шепчет мне прямо в ухо:

– Все так говорят.

Преодолев замешательство и шок, я отвожу ее руку.

Она смотрит через мое плечо. Визжат покрышки, из-за угла выезжает пикап. Взгляды обоих мужчин в кабине не сулят мне ничего хорошего.

– Вот дерьмо! – С этими словами Эмбер кидается наутек.

Водитель тормозит и выскакивает из кабины, за ним следует его друг.

– Какого хрена ты делаешь с моей сестрой?!

– Я только хотел задать ей один вопрос! – с мольбой в голосе отвечаю я, поднимая руки.

В руках у мужчины металлическая бейсбольная бита. Он бросается прямо на меня и бьет в живот. Я падаю на колени. Его напарник пинает меня ногой в ребра, и я падаю на бок.

– Тут явное… – Я недоговариваю, потому что занят другим: прикрываю руками голову от града ударов.

Брат девицы, тот, что в вязаной шапочке, сильно бьет меня кулаком в челюсть, и я утыкаюсь лицом в траву. Теряя сознание, я успеваю задаться неуместным вопросом: сорняк сам пробился сквозь асфальт, или асфальт трескается из-за смены тепла на холод и наоборот, и сорняк прорастает в трещинах?..