Паутина прошлого - Виктория Щабельник

На мгновение, прикрыв глаза, я снова посмотрела в небо, и разочарованно вздохнула, ничего там больше не увидев. Небо успело очиститься от серых туч. И хотя дождь все еще не утихал, поняла, что непогода идет на убыль. Я поднесла руку к лицу, ожидая увидеть на пальцах капли дождя, но с удивлением поняла, что это кровь. Приложив к носу платок, я присела на еще влажную после дождя скамейку, признаваясь самой себе, что поспешила покинуть больницу. Не ожидала, что старая болезнь вернется именно сейчас, когда нужны все силы, а слабостей быть не должно.

Начало темнеть, и, наконец, встав, я решилась возвращаться в больницу, надеясь, что мое отсутствие никто не заметил. В конце концов, обход был пару часов назад, Юле было сейчас слегка не до меня. Поэтому с надеждой, что все останется в тайне, я медленно направилась к выходу из кладбища. Несколько раз по пути пришлось остановиться — я не могла сообразить сразу, что внезапно так меня обеспокоило. Наконец, тревога сформировалась в одну-единственную мысль. Кто-то за мной наблюдал. Нет, я не имела в виду какие-то потусторонние силы, а нечто вполне материальное. Чей-то взгляд, который заставил меня поежиться и ускорить шаг.

Не может быть! Я была просто уверена, что за мной не было слежки, да и спрятаться на открытом месте было практически негде. Тогда кто за мной наблюдал? И было ли это на самом деле, а не только в моем воображении, которое сегодня уже сыграло со мной дурную шутку.

На этот раз автобус пришлось подождать, и, садясь в него, я заметно нервничала. Если за мной действительно следили, то кто? И зачем? Если это был наш преследователь, то почему бы ему ни расправиться со мной именно теперь, когда я предоставила ему такую прекрасную возможность. А если это не он? И вообще, никого там не было? Тогда, скорее всего, у меня большие проблемы, а паранойя лечится куда сложнее, чем об этом говорят.

Мое отсутствие в больнице осталось незамеченным. Быстренько переодевшись, я забаррикадировала боковую дверь, и прилегла, устало прикрыв глаза. Не ожидала, что прогулка настолько выбьет меня из сил, хотя всегда считала, что я в прекрасной форме.

1995 год…

— Наверное, это не самая лучшая идея — собраться сегодня всем вместе, — заметил Мишка, хмуро взирая на компанию друзей.

— Отчего же, — возразил Алексей, — разве это не прекрасная возможность побыть вместе с друзьями, возможно, в последний раз.

— Типун тебе на язык, — нервно бросил Никита, — нашел, что сказать перед завтрашним днем. Напугать нас вздумал?

— Нет. Всего лишь надеюсь, что мы еще раз все хорошенько обдумаем, и откажемся от этой глупой затеи.

— Лучше выпей, — насмешливо сказал Мишка, наливая другу в граненый стакан, — и уверен — вскоре всякие глупости перестанут тебя волновать. Правда, Маринка?

Он смотрел на девушку внимательно, чуть прищурив взгляд, словно хотел забраться в ее голову, чтобы прочесть то, о чем она думала в эту минуту. Девушка поспешила отвернуться, и, схватив протянутый стакан, слегка поморщившись, осушила его до дна.

— Полно вам, ребята. Не стоит так переживать. Вполне возможно, что уже завтра мы будем пить шампанское!

— Или хлебать тюремную баланду, — изрек Пашка, до того не подававший голоса.

— А вот это замечание было лишним, — заметил Мишка, чуть нахмурившись, — я же не для себя стараюсь. Ну ладно, не только для себя. Это нужно всем нам. И это наше общее решение.

— Тут ты прав, — усмехнулся Алешка, — ладно, ребята. Нам пора. Завтра, как договаривались.

Он взял за руку Марину и поспешил покинуть друзей.

— Надеюсь, ты нас не подведешь? — услышал он вдогонку возглас Михаила.

— Я приду, — не останавливаясь, твердо сказал Алеша.

Они проехали совсем немного, когда Марина попросила его остановиться. Съехав с дороги, он остановил мопед, и несколько минут они шли в тишине, углубляясь в лес.

— Ты чего? — удивленно спросил он. Наступила ночь, звезды были необычайно яркими, освещая ребятам дорогу. Легкий ветер шевелил длинные волосы девушки, и в этот миг молодой человек почувствовал странное волнение. Он давно уже признался себе, что испытывает к Марине не просто дружбу или симпатию. Он был влюблен, и эта первая любовь делала его счастливым, сильным, способным на любые безумства.

— Ты не боишься? — тихо спросила она.

— Боюсь, — честно признался он, глядя в ее удивительные глаза, пытаясь запомнить их выражение в этот миг.

— Это может быть наша последняя ночь, — вздохнула девушка, смущаясь.

— Ты уверена? — не веря в то, что слышит, спросил Алеша.

— А ты? — она прямо посмотрела на парня. В ее взгляде был вызов, борьба с самой собой, а еще страх. То же самое в этот момент чувствовал Алексей.

— Тогда, — у него неожиданно от волнения перехватило горло, — тогда, я думаю нам нужно взять от этой ночи все, что сможем.

Он несмело протянул руку к ее лицу, погладил по щеке. Марина закрыла глаза, боясь, что это всего лишь, сон. И стоит ей проснуться, она потеряет эту ночь, Алешку, его прикосновения, поцелуи… Он обнял девушку, продолжая ее целовать. Марина подалась к парню, обхватила за шею, и запустила руку в его густые темные волосы.

Она вернулась домой под утро, в надежде, что все спят, и ее поздний приход останется незамеченным. Но Марина ошиблась. На кухне сидела мать, красные, воспаленные глаза которой красноречиво говорили о бессонной ночи.

— Ты была с ним? — заговорила она резким, неприятным голосом.

— Я уже взрослая. И сама решаю, с кем буду проводит время.

— Шлюха! — совершенно неожиданно для девушки, мать, вскочив, больно ударила ее по щеке, — такая же шлюха, как и его мамаша.

— Ты не имеешь права так со мной говорить! — возмутилась девушка, прижимая дрожащую ладонь к горящей от пощечины щеке. Она чувствовала, что может расплакаться в любой момент, но почему-то не хотела этого делать здесь, при матери. Это могло все испортить, осквернить воспоминания об этой удивительной ночи, и о том, кого она любила.

— Я твоя мать! — выкрикнула женщина.

— Ты что-то слишком поздно об этом вспомнила, — с какой-то непонятной ей самой злостью закричала девушка. В этот миг она уже не боялась, что их могут услышать, и возможно, понять, что здесь происходит. Ей было все равно, что будут думать о ней. Но она не позволит испортить эту ночь! — Тебе никогда не было до меня дела. Разве ты когда-нибудь интересовалась, чего я хочу? Что мне нравится? Ты всегда была холодной и злой. Для всех, кто тебя окружает. Ты ненавидишь и презираешь отца, но продолжаешь с ним жить, потому что именно так ты решила.

— Я исполняю свой долг — жены и матери!

— Ты не знаешь, что такое любить своего ребенка, — не замечая, что плачет, в сердцах бросила Марина. Тебе наплевать на все, что не касается тебя самой.