Иероглиф смерти - Антон Грановский

Стас вздохнул:

– Ох и упертая ты девушка, Маша.

– Уж какая есть. Налей-ка мне еще шампанского.

Данилов налил. Маша подняла бокал и сказала:

– Убийца зашивает жертвам рты трупной нитью. Зачем он это делает? Что хочет сказать?

– Ну? И что же?

– Он хочет сказать, что его жертвы были мертвы еще до того, как он их убил.

Некоторое время мужчины изумленно смотрели на Любимову. Даже про водку забыли. Стас обрел дар речи первым.

– Да, Маша, – выдохнул он. – Тебе бы только триллеры психологические писать. Как говорится, Достоевский отдыхает.

– Только если ты будешь продвигать эту версию, то сама скоро отправишься на отдых, – сказал Волохов. – Версия про сатанистов удовлетворила начальство от и до. Старику велели поскорее передавать дело в Следственный комитет.

– Вот это и плохо, – уныло сказала Маша. – Жуку скоро на пенсию, он не будет нарываться.

– Тебя-то он, кстати, может послушать, – заметил Стас. – Старик к тебе неровно дышит.

Маша посмотрела на него недовольным взглядом и строго сказала:

– Данилов, смени пластинку.

– Как скажешь. Подставляй фужер, пора дерябнуть!

И они дерябнули.

За окном постепенно стемнело. На смену первой бутылке шампанского пришла вторая. И вторая бутылка водки не заставила себя долго ждать. Откуда-то издалека доносилась модная песенка. Стас травил анекдоты, Волохов посмеивался в щетинистую бороду.

Маша тоже смеялась, но потом ей отчего-то стало грустно. Она подперла щеку ладонью и проговорила хмельным голосом:

– Ох, мальчики, грустно мне как-то.

– Чего тебе грустно? – осведомился Данилов.

– Да так… Жила-была девушка по имени Ира Романенко. А потом умерла – и всем плевать. Бойфренд нашел себе другую подружку. Отец… выпил пару стаканов своего дурацкого виски – и тоже в норме.

– Какого виски? – уточнил Волохов.

– Да какой-то «Спрингбэнк», – равнодушно ответила Мария.

– Это не дурацкий виски, ты уж мне поверь.

Маша дернула щекой:

– Да все равно.

Волохов взялся за бутылку. Маша накрыла свой бокал ладонью.

– Мне хватит. Я уже пьяная.

– И что, сильно пьяная?

– Да.

– Тогда тебе нечего терять. Пей, Маша, и не думай о плохом.

Толя наполнил ее фужер почти до краев и посоветовал:

– Ты икрой закусывай. Икра хорошая, вкусная.

– Да ну ее, эту вашу икру… – Мария поморщилась. – Надоела.

– Здорово живем, – усмехнулся Стас. – Икра ей надоела.

Маша вздохнула:

– Тошнит меня что-то.

– От меня? – уточнил Волохов.

Мария покачала головой:

– Нет.

– От Стаса?

– Тоже нет. От жизни.

– О, мать, да ты и правда нахлесталась! – засмеялся Данилов. – Пора тебе в колыбельку!

Маша скривилась:

– Не хочу в колыбельку.

– Никто не хочет. Но надо. Толик, помоги даме! Давай-давай, Машут, поднимайся, потом спасибо скажешь.

Волохов приподнял Машу, а потом легко, как пушинку, взял ее на руки.

– Господи, сколько ж в тебе весу? – удивился он. – Кошка, и то, наверное, тяжелее.

Но Мария его уже не слушала. Она сомкнула веки и задремала, а вскоре дрема превратилась в сон.