Zero. Кольца анаконды - Юрий Горюнов

Олби был среднего роста, возрастом, как Кофман, но более худощав, и не очень приметен, что было хорошо. Мы поздоровались.

В галерее было небольшое кафе, и наша компания переместилась в него. Женщины сели на диван и что-то принялись обсуждать, а мужчины расположились за длинным столом, на котором стояли бутылки с напитками.

– Я считаю, что выставка удалась, – обратился я к Филу.

– Спасибо, надеюсь, что мои вложения стоят того.

– Не прогадаешь, впрочем, как всегда, – подержал меня Стив. – Что планируешь дальше?

– Часть картин повешу дома, а здесь будет частная коллекция.

Пока мы сидели, к нам подходили знакомые Фила и художника. Фил знакомил меня с ними, сообщая, что идея принадлежит мне, а я с удовольствием знакомился, потому как становился вхож в круг, где информацию можно было получить из простого разговора, который иногда принимали за слухи.

Брукс, Кофман и Олби сидели справа от меня и вели свой разговор, точнее Кофман и Олби, Брукс, молча, слушал или делал вид.

– Нет, Алэн, что-то здесь не стыкуется, – произнес Олби.

– Все стыкуется, – возразил Кофман. – Надо подождать. Нет полной информации, чтобы принимать решение.

– Информация о возможных инвестициях всегда завязана на политику государства в том или ином регионе. Акции могут резко отреагировать.

– Всему свое время.

Я понял, что Олби работает над поставленной задачей, проявляя повышенный интерес к вопросам, которые относились к ведомству сенатора, а значит, были нацелены на регионы, где интересы США и России могли пересекаться.

Брукс встал, направился к жене и что-то ей сказал, после чего она попрощалась с женщинами, он подошли к нам и, сообщив, что уходят, вышли. После ухода четы Бруксов, я выждал минут пятнадцать и вместе с Ритой попрощался с хозяевами, после чего мы также ушли. Проводив Риту на такси до дома, я вернулся в свою квартиру. Теперь я знал, что операция идет.

13

Около полудня из подземного гаража дома, где жили сотрудник русской миссии ООН, выехал «понтиак». Едва он чуть удалился от дома, от обочины в том же направлении отъехал «форд». «Понтиак» ехал по улицам, меняя направления, так что было сложно понять, куда он направляется.

– Не подъезжай близко, – сказал мужчина в «форде» водителю.– Он проверяется, значит, едет на встречу. Это Сергей Никифоров. Второй, – произнес он в рацию, – возьмите под наблюдение «понтиак», я отхожу.

«Форд» чуть притормозил и когда мимо проехал «олдсбомиль», свернул в ближайшую улицу. «Понтиак» покружив по улицам, припарковался не далеко от железнодорожной станции Jamaica. Из машины вышел мужчина и направился к станции. Спустившись на лифе на островную платформу, он прошел к информационному табло. Желтый кейс, что держал в руке, поставил на пол рядом с собой.

Вскоре подошла электричка, и пассажиры высыпали на платформу, устремляясь к выходу. Один из пассажиров подошел к информационному табло и остановился рядом с уже стоящим там мужчиной. В руке у него был такой же желтый кейс, который он поставил рядом с уже стоящим.

– Разделите часть средств. Часть отдайте Томасу, его группа будет на подхвате для финансирования вброса в прессу информации, когда потребуется. Часть для вас для работы в Вашингтоне.

– А если в Вашингтоне не получиться?

– Не надо лезть напролом. Сами знаете, намекните, запишите разговор, это уже достаточно, раз такая тема о лояльности при принятии решений обсуждается.

Разговаривали они тихо, так что со стороны могло показаться, что каждыйсам по себе. После этого тот, что пришел первым, подхватил «чужой» кейс и вошел в вагон подошедшей электрички. Другой, взяв, оставшийся кейс, направился к выходу.

Следом за ним направился человек, который доэтого смотрел расписание на другой стороне платформы.

Выйдя на улицу, мужчина остановил такси, и когда оно отъехало от станции, следом направилась машина, в которую сел тот, кто вышел следом за ним со станции.

– Разговор записали?

– Да.

– Куда делся Никифоров?

– Сел в поезд. Они обменялись кейсами. А это кто?

– Этот нам знаком. Это Олби Крафт изВашингтона, нам передали о нем информацию, что он выехал в Нью-Йорк.

Разговор происходил в машине, что следовала за такси, и вели ее сотрудники ФБР. Такси остановилось на Манхэттене около не большого отеля, Олби вошел в отель, а машина, с сотрудниками проехав мимо, припарковалась у обочины.

– Пришли кого-либо проверить в отель, надолго ли остановился Олби, – сказал сотрудник в рацию и назвал отель и улицу. – Мы пока здесь,подождем.

Вскоре на смену прибыла другая машина.

Олби вышел из отеля около шести часов вечера. Кейс был в его руке, он прошел до остановки и сел в первый же подошедший автобус. Машина слежения двинулась за ним. Через две остановки, Олби вышел и спустился в метро, агент слежения, выйдя из машины, направился также в метро.

Олби спустившись в метро, прошел через турникет и вышел на платформу. Он не делал никаких попыток сесть в поезда, не делал попыток в последний момент, когда закрываются двери заскочить в вагон, он просто стоял. За это время прошло несколько поездов и можно было заметить, остался ли кто на платформе, с того момента, как он вошел. Он делал вид, что кого-то ждет, всматриваясь в пассажиров, выходящих из вагонов. Постояв немного, он взглянул на часы, и словно не дождавшись, быстро направился к другому выходу из метро.

Агент, спустившийся за Олби, сообщил:

– Он постоял на платформе, пропустив несколько поездов, и направился к другому выходу.

– Поехали к другому выходу, – велел сотрудник водителю. Когда машина, чуть проехав, остановилась, то они увидели, поднимающегося мужчину с желтым кейсом в руках: – Вон он, остановился, осматривается.

Вышедший из метро сотрудник, пройдя мимо Олби, прошел дальше и сел в машину.

– Он проверяется, это точно.

– За ним пойдет другая машина.

Дальнейшие передвижения наблюдаемого не укладывались в логическую схему. Он шел пешком, садился в автобус, мог поехать в обратном направлении. Логики не было, если не знать, что есть смысл в проверке, нет ли слежки. Так он кружил по городу около часа, иногда заходя в магазины. В конечно итоге он зашел в одно из старинныхкафе Фэнелли, что на Принц-стрит. Когда-то это кафе было знаменитым, но времена сменились, сменились вкусы посетителей, но кафе еще пользовалось популярностью.

Войдя