Святыня - Деннис Лихэйн

Он вскинул на нее глаза, в которых можно было прочесть ответ.

— Да, — тихо проговорил он. — Послушайте: вот я обманываю людей. Верно. Обманываю. Но в большинстве своем кто они, эти кретины? Приходят с жалобами на тревожное состояние или синдром хронической усталости, рассказывают, какие неизжитые комплексы оставил у них их детский энурез, и чего только не рассказывают, черт их дери совсем. Ясно, что у них слишком много свободного времени и свободных денег, и если часть этих денег может помочь Церкви, что ж тут плохого? — Он поглядел на Энджи с холодным и дерзким вызовом, но тут же взгляд его потеплел и как бы смягчился. — А вот Дезире Стоун была совсем другое дело. Она обратилась к нам за помощью. Весь ее мир вдруг рухнул, как карточный домик, две недели прошло, и она испугалась, что может не выдержать, сломаться. Хотите верьте, хотите нет, но я искренне считаю, что Церковь могла бы ей помочь.

Энджи медленно покачала головой и отвернулась от него.

— Давайте покороче, Мэнни. Что насчет этой истории с семьей Джеффа Прайса, которую отравили угарным газом?

— Ерунда это все.

— За последнее время кто-нибудь проникал в «Утешение»? — спросил я. — Кто-нибудь вроде нас? Понимаете, о чем я?

Мэнни искренне не понял вопроса.

— Нет.

— Джон?

Джон покачал головой.

— Что-нибудь нарыли относительно местонахождения Прайса? — спросила Энджи.

— Что вы имеете в виду?

— Брось, Мэнни, — сказал я. — Ты мог лишить меня кредита и банковского счета за одну ночь, меньше чем за двенадцать часов. Я больше чем уверен, что скрыться от вас не так-то просто.

— Но Прайс по этой части дока. Он разработал целую систему упреждающих мер.

— Упреждающих мер, — повторил я.

— Ага. Нанесения удара противнику, прежде чем тот успеет нанести удар. Систему подавления и обезвреживания того, чем сам занимается. Разведывательное управление. Сбор информации, выездные сессии, выведывание пин-кода — все это идеи Прайса. Он все это еще в Чикаго начинал. Если кто-то и может от нас скрыться, так это он.

— Как это в Тампе было, — проговорился Джон.

Мэнни бросил на него злобный взгляд.

— Не хочу, чтобы меня поджаривали, — сказал Джон. — Вот уж не хочу!

— А что было в Тампе? — спросил я.

— Он воспользовался кредиткой. Собственной. Не иначе спьяну, — пояснил Джон. — Есть у него такая слабость. Пьет. А мы взяли парня, который только этим и занимается — сидит у компьютера, связанного со всеми банками и кредитными компаниями, где имел счета Прайс. Три недели назад этот парень, сидя вечерком возле экрана компьютера, углядел там кое-что и поднял шум. Прайс воспользовался своей кредитной карточкой в Тампе, в мотеле «Двор Мэриотт».

— И?..

— И, — подхватил Мэнни, — наши парни прибыли туда уже через четыре часа. Но тот уже исчез. Мы даже не знаем, он ли это был. Портье утверждал, что его карточкой воспользовалась девушка.

— Возможно, Дезире? — предположил я.

— Нет. Та девушка была блондинкой со шрамом на шее. Портье сказал, что по виду принял ее за проститутку. Уверяла, что карточка эта — папина. Думаю, Прайс мог продать свои карточки или выбросить их из окна — пускай, дескать, их подберут какие-нибудь бродяги. Чтоб нас уделать.

— И часто с тех пор этими карточками пользовались? — осведомилась Энджи.

— Нет, — ответил Джон.

— Но это брешь в вашей теории, Мэнни.

— Она мертва, мистер Кензи, — сказал Мэнни. — Поверьте, очень мне не хочется это признавать, но это так.

* * *

Мы держали их под огоньком еще с полчасика, но новых сведений не раздобыли. Дезире Стоун познакомилась с Джеффом Прайсом, он ею вертел как хотел и влюбил ее в себя. Прайс украл два миллиона триста тысяч долларов, о чем нельзя было даже заявить, так как эти деньги, составлявшие фонд необходимых расходов Церкви и «Утешения», были обманным путем выманены у клиентов и членов Церкви. В десять утра 12 февраля Прайс взломал код счета, находившегося в банке на Больших Каймановых островах, перевел деньги на свой личный счет в Банке Содружества, после чего в одиннадцать часов того же утра снял их со счета. Выйдя из банка, он исчез.

Двадцать одну минуту спустя Дезире Стоун припарковала свою машину возле дома № 500 по Бойлстон-стрит, в девяти кварталах от банка Прайса. С тех пор ее также больше никто не видел.

— Да, кстати, — сказал я, думая о Ричи Колгане, — кто возглавляет Церковь? На чьи средства она существует?

— Никто этого не знает, — ответил Мэнни.

— Повтори-ка.

Он покосился на Буббу:

— Нет, правда. Я серьезно говорю. Должно быть, члены совета знают, но люди вроде меня — нет.

Я взглянул на Джона.

Тот кивнул:

— Настоятелем Церкви считается преподобный Кетт, но за последние пятнадцать лет его никто в глаза не видел.

— А может быть, и за двадцать лет, — сказал Мэнни. — Впрочем, Кензи, платят нам хорошо. Щедро платят. Так что мы не в обиде и лишних вопросов не задаем.

Я взглянул на Энджи. Она пожала плечами:

— Нам нужна фотография Прайса.

— Она есть на дискетах, — сообщил Мэнни. — В файле «ФПЦУС» — файлы персонала Церкви и «Утешения в скорби».

— Можете рассказать еще что-нибудь о Дезире?

Мэнни покачал головой, и когда он заговорил, в голосе его послышалось страдание.

— Хороших людей можно встретить не так уж часто. Я имею в виду людей по-настоящему хороших. Вот здесь сейчас, в этой комнате, таким ни одного не назовешь. — Он оглядел всех присутствующих. — А о Дезире так сказать можно было. Она была слишком хороша для этого мира. И сейчас, возможно, валяется в какой-нибудь канаве.

* * *

Бубба опять оглушил до беспамятства Мэнни и Джона, после чего Нельсон и Туоми отвезли их на ту часть городской свалки, что находится под мостом через Мистик-Ривер в Чарльстоне. Они дождались, пока те очухаются со связанными руками и кляпом во рту, потом, вышвырнув их на землю из задней двери фургона, запузырили пару очередей в землю возле самых их голов и стреляли, пока Джон не заскулил, а Мэнни не заплакал. Только тогда они уехали, оставив их лежать на свалке.

* * *

— Иной раз на людей только диву даешься, — сказал Бубба.

Мы сидели на капоте «краун Виктории», припаркованной у обочины напротив Плимутского исправительного заведения. С нашего места был виден парк для заключенных с теплицей и слышались бодрые звуки баскетбольного матча, звуки эти неслись с той стороны стены, хорошо резонируя на свежем воздухе. Но одного взгляда на колючую проволоку, шедшую по верхнему краю стены, проволоку, скрученную и злобно извивающуюся, на фигуры вооруженных до зубов часовых на их вышках было достаточно, чтобы понять, что перед тобой — место, где людей держат взаперти. И как бы ты ни относился к проблеме преступления и наказания, факт остается фактом. И факт этот непригляден.