Александр Солоник - киллер на экспорт - Валерий Карышев

Задняя дверка «Фронтеры» плавно открылась, и оттуда вышел чернявый, невысокий, но очень верткий, подвижный пацан лет двадцати пяти. Настороженность взгляда, уверенность движений — все это свидетельствовало, что ему не впервой ездить на «стрелки».

— Привет, братишка, — улыбнулся Свечников, протягивая руку. — Ты тут старшой?

— Ну я, — бросил чернявый.

— А как твое погоняло?

— Шмель, — ответил березовский, отвечая коротким, но сильным рукопожатием. — Слыхал когда-нибудь?

— Приходилось, приходилось, — соврал урицкий, чтобы расположить к себе собеседника. — А меня Свечой зовут. Не знаешь про меня?

— И мне приходилось о тебе слышать. — Судя по выражению лица, Шмель действительно не врал. — Ты у нашего лоха несколько раз в офисе бывал.

— Да, знаю я вашего бобра, бывал у него, — согласно кивнул урицкий и тут же, без всяких дипломатических прелюдий, перешел к сути вопроса: Так что там у вас с ним случилось?

— Да понимаешь, мы в его фирму лавье вложили, из общаковых, вы — тоже. Ваши старшие свои филки забрали, наши почему-то оставили. Прогорел наш лох, и теперь мы хотим получить с него все сполна. — Судя по относительно миролюбивым интонациям, Свечников понял: беседа может пройти без обострении.

— Все верно, все правильно, — с готовностью согласился бригадир урицких. — Общаковое лавье — это святое. Но поймите: в том, что ваш бизнесмен прогорел, нашей вины нет. Ваши дела нас не касаются. Лавье в него не я, а наши старшие вкладывали. Они же и забрали. Вам тогда Лукины говорили, что фирма эта — фонарь голимый. Не послушались, оставили — вот и лоханулись.

— Но мы хотим получить с него сполна, — настаивал Шмель. — Бизнесмен-то наш общий был, оба его крыли… Короче говоря, мы его дербаним вчистую.

Это была кульминация разговора — последняя фраза прозвучала не столько утверждением, сколько вопросом: мол, как вы к этому отнесетесь?

Отправляясь на «стрелку», Свеча знал: вопрос будет ставиться именно так. По существующим нормам этикета, в случае, если фирму кроет сразу несколько группировок, одна не может беспричинно увеличить свою долю, и уж тем более — раздербанить общего бизнесмена. Необходимо безоговорочное согласие другой группировки. В таком случае, как сегодняшний, такое согласие невозможно было не дать. Тем более что Лукины отдавали не своего, а общего лоха с потрохами…

— Сколько он вам должен? — на всякий случай поинтересовался урицкий бандит.

— Чистыми? — уточнил березовский. — Или с процентами и штрафом?

— Все на круг.

— Лимон баксов, братишка, около того. Мы уже пробивали: эти филки у него в натуре есть. Недвижимость по Москве и Подмосковью, банковские счета за границей, транспорт, то, се… А не отдаст — себе хуже сделает, до покоса не доживет, — хищно улыбнулся Шмель, и Свечников поймал себя на мысли, что этот человек из конкурирующей группировки, которого он к тому же впервые видит, почему-то очень ему симпатичен.

— Все правильно. Деньги вы в него вложили свои, лопухнулись, значит, виноваты сами. Сами и разбирайтесь. Но в том, что он прогорел, мы ни при чем. Это все равно, что снять телку за двести баксов, а у тебя потом на нее не встанет. Она ж деньги возьмет, но не будет перед тобой виновата, правильно?

Неизвестно, чем бы закончилась эта беседа, если бы вдруг не заскрипели тормоза, и несколько джипов, таких же, как и у березовских бандитов, не остановились бы рядом с местом встречи.

Дверцы машин резко и синхронно открылись, и из автомобилей высыпали высокие, плечистые мужчины в темно-зеленом камуфляже, черных вязаных шапочках «ночь», с короткоствольными «Калашниковыми» в руках. Это был СОБР — так называемый Специальный отряд быстрого реагирования, обычно привлекаемый РУОПом для подобных акций.

— Спокойно, братва, — послышался повелительный голос, — мы из регионального управления по борьбе с организованной преступностью.

— Не шугайся, братан, все путем, — наклонившись к уху Свечникова, негромко произнес Шмель. — Мы пустые приехали…

— Мы тоже, — кивнул тот, мысленно похвалив себя, что оставил стволы в тачке Кондрата.

Поднаторевшие в подобных задержаниях менты, безошибочно определив старших, подбежали к бригадирам и, заломив им руки, повалили бандитов на землю, безжалостно впечатывая лицами в жирную осеннюю грязь.

Свеча не сопротивлялся: ничего противозаконного в машинах и при себе не было, а это давало шансы на то, что все обойдется…