Тоннель в Паддингтоне - Кейт Андерсенн

- Дора... - Мун одернула девчонку в трауре и что-то ей тихо поясняла.

А Дьюхарст тем временем остановил полисменов, что уводили Дидье и Джонса.

- Постойте... Джек, а Александра Бретта случайно не было в тот вечер в "Паризьен"?

Джек Джонс был и рад выслужиться - мало ли. Лучезарно улыбаясь, закивал.

- Был.

- Еще с полудня, - влез и Дидье с неожиданными признаниями.

Черт! Дуракам туда и дорога.

- В камеру!

- Инспектор! - взвыли оба.

- Нет, погодите, ребята... А выходил?

Джонс замигал глазами, словно думая, какой ответ для него будет лучше. Дидье осторожно спросил:

- К-кто?...

- Бретт! Александр который!

Кензи коснулась его плеча, а констебль кашлянул еще раз.

- Что еще? - раздраженно рявкнул инспектор.

- Тут... караульный доставил срочное послание из "Паризьен".

- Так о срочных посланиях и докладывать сразу надо! На то и срочные!

Пока Дьюхарст испепелял поникших арестованных взглядом и раздраженно разворачивал записку, Дороти дождалась решающего момента и с выражением прочитала роковые строки на весь кабинет:

- "На чердаке обнаружен труп девушки, конверт, ведро с пеплом и розовыми лепестками и послание от "розового убийцы". Ого! Еще труп?!

Инспектор так и подпрыгнул на месте. Впрочем, остальные свидетели происходящего тоже пришли в абсолютную растерянность.

А Жиль Дидье на пороге и вовсе едва не свалился в обморок. Хотел закрыть лицо руками, но те были связаны.

- Розовые лепестки и пепел?! Это что-то новое! И послание? От самого розового убийцы?! - продолжала изливать восторги Дора.

- А еще, - материализовался безжалостный Дятел со своего диванчика, - у Александра Бретта в саду цветут белые розы. Я как раз оттуда, и дома его нет. Дора, а ты успокойся - нехорошо так радоваться. Человек умер, - и он потрепал надувшую губки девочку по плечу.

Кензи Мун отпустила репортеру благодарный взгляд.

- Значит, Бретт... И не только с желтыми розами, но и белыми?.. А пепел, вероятно - это рукопись... Боже, Колин, неужели убитая - Лорелея Блейк?!

Инспектор очень жалел, что не носит с собой пузырек валерианы.

- Что за послание?

Констебль смущенно пожал плечами и покрутил ус.

- Вилли с ночи дежурил, говорит - утром слышал шум какой на втором этаже, но не мог покинуть пост. Как смена пришла, так сразу и заглянул. В мансардной комнатке. Хотел лично доложить, да боялся, что...

- И правильно боялся, - процедил инспектор гневно. - Давай его сюда!

- Но сначала - напомню - что мсье Дидье освобожден от подозрений, - подала громкий голос Кензи. - Как и мистер Джонс.

Джек встрепенулся радостно, француз же по-прежнему пребывал в мире причитаний и сожалений.

- Кензи, - медленно, но угрожающе проговорил инспектор, - выйди, пожалуйста. Невеста моя дорогая.

И улыбнулся так, что у Кензи поджилки затряслись. От удивления, что инспектор так умеет, она даже забыла испугаться.

- Любимый, - потому поддержала она игру, - я о твоей карьере пекусь. Не совершай глупостей. Ты ведь понимаешь - они невиновны. Вот освободишь их - тогда и выйду.

Дьюхарст развернулся к Мун всем корпусом и расплылся улыбкой, которая прошибла Вуда на ледяной пот:

- Милая, задерживают людей не только чтобы повесить. Но и до выяснения обстоятельств. А эти двое, - он бросил многообещающий взгляд съежившимся врунам, - слишком много обстоятельств скрывали от органов правопорядка, чтобы это прошло для них бесследно. И смерть очередной девушки - целиком на вашей совести. Говорите, Вуд, у Бретта белые розы в саду?

Бейкер с трудом взял себя в руки и сглотнул, пытаясь обрести достоинство. Кивнул.

- Да, и...

- А разве во всем Лондоне только у Александра Бретта в саду растут белые розы?! - рявкнул инспектор. - Всем покинуть мой кабинет! Немедленно!

* * *

- Кензи, но...

На звонкий протест Дороти невольно вытянули шеи все пассажиры омнибуса, а дама в шляпе с невероятно большими полями, с которой столкнулась Кензи, еще и неодобрительно вздохнула, подвигаясь на обитой кожей скамье. Дороти обреченно заерзала между дамой и Кензи, всем своим видом выражала неудовольствие.

Пожилой мужчина напротив скользнул по вошедшим взглядом поверх газеты и вернулся к ее чтению. Тусклый серый свет пасмурного дня проникал в окно за его спиной, в салоне пахло лошадьми и затхлой влагой. Омнибус тронулся, легонько встряхнув пассажиров под мерный цокот копыт по мостовой. Кензи поправила ленты на шляпке девочки и сказала вполголоса и строго:

- И говорить не о чем, Дора. Ты плохо вела себя сегодня. Очень.

- Ты тоже.

Моргейт-стрит ползла темными зданиями в окошке позади мужчины с газетой. Они направлялись домой. Если бы Колин на нее не прикрикнул, Кензи бы не поняла... что да, что ужасно вела себя сегодня. С ним и... вообще.

Чем больше она позволяет Доре, тем больше та садится на голову. Воспитание - настолько непростая вещь, кто бы мог подумать! И свобода вовсе не абсолютна, но заканчивается там, где начинается свобода другого.

Возможно, и убийцы забывают именно об этом простом факте...

Дороти, однако, не сдавалась:

- Вуд вот не побоялся с инспектором поехать, хотя тот и разозлился.

- Потому, что это его работа, - отрезала Кензи. - Это ИХ работа. Не наша.

- Ты тоже могла бы найти такую работу. И тогда все было бы официально. Вуд точно помог бы тебе. И тогда...

Кензи утомленно опустила веки. Резко открыла глаза и повернулась вполоборота к воспитаннице. Время исправлять ошибки.

- Дороти. Послушай. Конечно, я тебя люблю. Но это не значит, что МЫ будем делать все, что ТЕБЕ взбредет в голову. Ты к этому готова? Или предпочтешь отправиться к тетушке? Еще не поздно изменить решение.

Дороти Блер надула губы и отвернулась. Но там она наткнулась на осуждающий взгляд дамы в большой шляпе.

Омнибус наклонился при повороте, и Дороти пришлось ухватиться за руку гувернантки, чтобы не упасть. В окна дохнуло выпечкой, и они остановились у пекарни. Пришлось посторониться, пропуская входящих.

- Значит, едешь за город? - спросила Кензи, едва омнибус снова тронулся.

- Нет, - буркнула Дороти.

* * *

Желтые розы. Трубка шестая

Часть 6. Сосед

* * *

Тетушка Матильда Блер дожидалась их в салоне, чаевничая с Мирандой Митчем. Все тот же веджвудовский сервиз и печенье, которое принес утром