Ф.М. Том 2 - Борис Акунин

— …как раз в клинике. За всем этим стоит Коровин, уменя сомнений нет. Олег хотел меня о чем-то предупредить, намекал, что доктор —фигура зловещая. Но я не придал значения. Конечно, многое еще неясно, я могулишь строить гипотезы. Полагаю, что все эти годы Сивуха оказывал спонсорскуюподдержку медицинскому центру не только из-за сына. Олег назвал главврача«фарширователем мозгов». Что мальчик хотел этим сказать? Уж не подчинил лиКоровин спонсора своей воле, не нафаршировал ли ему мозги! Разве навязчиваяидея о некоей Чудесной Силе, якобы охраняющей Сивуху от всех врагов, не отдаетпсихической патологией? Марк Донатович, безусловно, выдающийся ученый, да ичеловек незаурядный. Он вполне может владеть какими-то особыминейрофизиологическими технологиями.

— Запросто, — подхватила Валя, внимательнослушавшая шефа. — Я книжку читала, в детстве. «Властелин мира» называется.Там один мужик тоже научился всем мозги фаршировать. Как захочет — так человеки делает. Читала, Саш?

Саша покачала головой.

Обе девушки сидели на ковре, потому что у Вали доманормальной мебели не было: только футоны, тюфяки, огромные бесформенныеподушки, столы на крошечных ножках. Сам Фандорин пристроился на подоконнике,откуда открывался вид на Москву-реку и островерхий сталинский небоскреб.

Квартира была однокомнатная, так называемая студио, ностоила, наверное, в несколько раз дороже Николасовой четырехкомнатной. Стиль —тщательно продуманная небрежность. Даже пятна на обоях не просто так, аконцептуальные.

— Он же доктор, — сказала Саша. — Он папувылечил… Ой, неужели вы думаете…

Она прикрыла рот ладонью и побледнела.

— Запросто, — снова сказала Валентина. — Каквылечил, так и… — Она провела рукой по горлу. — Короче, шеф, кдоктору есть вопросы.

— И к его секретарше, — кивнул Фандорин. —Конечно, она слишком молода и не могла убить бандита Шику. Но у Коровина тогдамогли быть другие помощники или помощницы. Этот человек умеет привязывать ксебе людей. Помните, как Карина шнуровала ему ботинки?

— Хотите, я вам тоже буду шнуровать? —промурлыкала Валя. — Только свистните.

Ника покраснел.

— Это она так шутит, — объяснил он Саше. — Необращай внимания.

Но девочка не улыбнулась. Наоборот, тяжело вздохнула.

— Валя правду говорит. Если кого-то очень любишь, можноради этого человека много плохого сделать. Знаешь, что грех, а куда деваться?

— При чем тут «любишь — не любишь». Зазомбировал онКаринку, это без вариантов, — отрезала неромантичная Валя. —Впрыскивает ей чего-нибудь. Или кодирует. Я в кино такое видела. Что будемделать, шеф? Надо бы фарширователя потрясти, вы как считаете?

— Да, нужно получить от него ответы на рядвопросов. — Фандорин уже и сам пришел к этому решению. — Толькообойдемся без Аркадия Сергеевича. Его роль во всей этой истории не очень ясна.

— Когда? — деловито спросила ассистентка.

— Прямо сейчас. Во-первых, опасно терять время. Менянаверняка уже ищут. Вычислить, что я отправился к тебе, несложно. Добыть твойадрес — тем более.

— А во-вторых?

— А во-вторых, я уже позвонил в клинику. И мне сказали,что Марк Донатович сегодня допоздна пробудет на работе. Готовится к выступлениюна какой-то конференции. Игорь наверняка об этом знал. Потому и хотел везтименя в центр.

— Супер. Завалимся без приглашения. — Валентинахищно оскалилась. — Если Кариночка на месте, беру ее на себя. Поговорю сней по-девичьи, пока вы с доктором разбираетесь. Тен минитс энд ай эм реди.

Она вскочила и скрылась в гардеробной, где сразу жезагрохотали какие-то ящики, дверцы, заклацали вешалки. Валя экипировалась длявечерней экспедиции.

— Может, не надо? — тихо сказала Саша. — Еслидоктор такой опасный человек, всякое может случиться.

— Еще опасней не нанести упреждающий удар. — Никамужественно выдвинул нижнюю челюсть, хотя, что греха таить, Валиного боевогозадора не разделял.

— Это всё из-за меня… — Саша порывисто поднялась.В ее глазах блестели слезы. — Это я вас втянула… Вы столько раз могли мнесказать: всё, хватит, дальше разбирайся сама. Но вы меня не бросили. А теперьвот как вышло… Вы для меня… А я…

Она закрыла лицо руками и разревелась.

— Ну ладно, ладно… Мне самому было интересно… РукописьДостоевского… «Перстень Порфирия Петровича»… Я же не думал, что всё это такзакончится.

Николас осторожно обнял ее, погладил по спине. Под тонкоймайкой торчали острые лопатки, и у него судорожно сжалось сердце.

— Ну-ну, как-нибудь обойдется. Не плачь.

А Саша уже и не плакала. Широко раскрытыми глазами, разинуврот, она смотрела мимо фандоринского плеча.

И было на что. Из гардеробной эффектно появилась Валентина.

Она была в черном костюме японских ниндзя. На голове плотнооблегающий капюшон с прорезью для глаз. За плечами рюкзачок, тоже черный. Наногах мягкие, бесшумные тапочки.

— Ну, как я смотрюсь?

Пока были в квартире, смотрелась она, прямо скажем,по-дурацки. Но когда вышли в темный двор, Валю в ее черном японском нарядестало почти не видно.

В связи с этим в дороге даже произошел небольшой казус.

Едва отъехали от дома, у Фандорина зазвонил, или вернее,заиграл телефон («Хоральный прелюд»). Определился номер Сивухи, поэтомуотвечать Николас не стал. Минуту спустя Валин мобильник врубил зажигательный«Рок-эраунд-зэ-клок». Высветился тот же номер. Помучив не расположенных квеселью слушателей лихими ритмами, телефон умолк, и почти сразу же из Сашиногокармана запиликала песенка крокодила Гены. Опять Сивуха.

— Со всех сторон обложил, сволочь. — Валентиназабарабанила пальцами по рулю (ехали на «альфа-ромео»). — Шеф, хрен ихзнает, какие у них технические возможности. Как бы не засекли. Давайте лучшевыкинем мобильники к черту.

Она кинула в окошко и свой дорогой телефон, и фандоринскийдешевый. Хотела отобрать аппарат и у Саши, но та не отдала.

— Я лучше просто выключу.

— Не жмоться. Я читала, теперь и по выключенномупеленгуют.

— Ну пожалуйста! Он совсем новый! Мне его папа купил!

В разгар дискуссии и приключился вышеупомянутый казус.

Сзади, рыкнув сиреной, вынырнул автомобиль автоинспекции.Голос из репродуктора, назвав номер Валиной машины, велел водителюостановиться.