Поезд от платформы 2 - Стефани Стил

– Я… – моргнула девушка, – я решила, что обострилась мигрень. У меня иногда случаются приступы. И я запаниковала. У меня еще ни разу приступ не начинался так резко и остро. Обычно о подступающем приступе сигнализируют определенные симптомы… – Иса слегка пожала плечами, – без этого мне было бы совсем тяжко, потому что, когда мигрень нарастает, – испустив громкий вздох, девушка нарочито энергично помотала головой, – я полностью отключаюсь.

Джесс участливо кивнула; будучи беременной, она пережила пару умеренных приступов мигрени, но даже они сделали ее ни на что не способной ближе к вечеру.

– Поэтому, – продолжила Иса, – я ничего не заметила. Я слишком сильно сконцентрировалась на своем состоянии.

– Понимаю, – повторила Джесс и улыбнулась девушке. Похоже, это чуть-чуть расслабило Ису: ее плечи, до этого скованные напряжением, немного обмякли. – Расскажите мне, как вы провели день.

– Гм… ладно. – Иса обвела взглядом других пассажиров, убедилась, что все их внимание сосредоточено только на ней. И у Джесс сложилось впечатление, будто ей крайне неуютно быть в центре внимания. – Большую часть дня я провела на лекциях.

– А в каком университете вы учитесь?

– В Имперском колледже, на биотехе.

Джесс не вполне представляла себе, о чем речь, но она знала, что этот университет – довольно небольшой, но очень престижный – специализируется на четырех направлениях: естественные науки, инженерия, медицина и менеджмент. Раз Ису туда приняли, значит, она была большой умницей. Впечатленная, Джесс приподняла брови.

– Я сейчас на втором курсе, – уточнила девушка и смущенно замолчала. Джесс жестом побудила ее продолжать. – Да, так вот, большую часть дня я провела в универе, – повторила Иса, – а потом, после лекций, поехала к друзьям. Они все живут в Кэмдене. Мы делали плакаты, – указала она на свой, – а потом погнали на Трафальгарскую площадь, чтобы начать акцию протеста. Около восьми вечера.

– Вы сами организовали эту акцию?

Иса скромно кивнула и покачала головой из стороны в сторону.

– Ну, почти, – сказала она. – Я агитировала учащихся колледжа. А вообще нас в оргкомитете несколько человек, не я одна. И мы скооперировались с группами из других универов Лондона.

– Акция прошла успешно?

Иса – в явном размышлении – скривила губы чуть вбок.

– Трудно сказать. Собралось много народа, это уже хорошо. Но нам еще бороться и бороться за умы людей. Вы в курсе, что полиции остается неизвестно о шестидесяти трех процентах сексуальных домогательств и изнасилований? Девушки не подают заявлений, потому что думают, что это их вина – сами флиртовали с насильниками, поехали с ними по своей воле или попросту были пьяны. А при взятии показаний им приходится переживать весь кошмар произошедшего снова и снова. И это еще до задействования судебной системы. – Иса выпалила это с личной страстью; от ее стеснительности под взглядами попутчиков не осталось и следа. – Это как бы встроено в нашу культуру. Но если мы будем протестовать… да, конечно, – девушка махнула рукой на Дженну, просигналив о возвращении к прежнему спору, – один протест, возможно, и не повлечет за собой конкретные перемены. Но множество протестных акций и масса людей, участвующих в них и заявляющих, что это неправильно, в конечном итоге заставят общество заинтересоваться проблемой и задуматься. Понимаете?

– Уже задумались, да только додумались хрен знает до чего, – присвистнул со своего места Скотт. – Все зашло чересчур далеко; мужики теперь ни черта не могут. Им нельзя поступать по-мужски. А бабам все сходит с рук, что бы они ни вытворяли. Разрушение семей – вот чем вы занимаетесь! – На последних словах выпивоха так повысил голос, что он лишь чудом не сорвался.

– О боже, а не заткнуться ли вам? – вдруг рявкнул Сол, резко выпрямившись и направив свою реплику Скотту поверх Исиной головы.

Скотт, казалось, не нашелся что ответить. Но затем черты его лица исказил разочарованный рык; замотав головой, он пробормотал что-то о тюфяках и недотепах и откинулся на спинку сиденья. В вагоне вновь установилось глухое молчание.

Иса сглотнула, выждала несколько секунд, а затем решительно вздернула подбородок, чтобы сделать последнее заявление:

– Видите? Реальность не меняется достаточно быстро для женщин. Нам нужно привлекать как можно больше внимания. Надо, чтобы нас услышало как можно больше людей. Чем чаще и настойчивей мы будем говорить о проблеме, тем больше о ней станут говорить другие.

– Да, я вижу, вы всецело отдаетесь этому… – Джесс намеренно скосила взгляд на Скотта, – очень важному делу.

Иса горделиво кивнула.

– А ваши друзья, – продолжила Джесс, – они вышли на «Риджентс-парк». Куда они направились?

Лицо Исы омрачилось. Похоже, это была непроизвольная реакция – девушка не смогла удержать под контролем свои эмоции.

– Они вышли, чтобы сесть на автобус до Кэмдена. Захотели пойти в паб, чтобы отметить акцию. Они решили проехать за компанию со мной одну остановку на метро, хотя могли прогуляться пешком. Так мило с их стороны. Мне было очень приятно. А я еду до «Кенсал-Грин», – докончила Иса, пожав плечами.

– Вы не пожелали пойти в паб?

– Мне надо домой, – сказала девушка.

Впервые за все время в ее поведении проявилась уклончивость.

– Зачем?

Иса прищурила глаза, и Джесс почувствовала, как между ними после этого вопроса возникла незримая стена.

– Это ведь не имеет отношения к делу, разве не так?

Джесс так не считала, но, как и в случае с остальными, не стала давить. Пока… Но все эти мелкие детали уже начали откладываться в голове – крошечные нюансы дела, которые в конце концов должны были сложиться в ответ. Джесс это знала.

– Хорошо, Иса, – проговорила бывший детектив, постаравшись сохранить тон голоса ровным и дружелюбным. – Спасибо, – добавила она с благодарной улыбкой, которую девушка через миг ей вернула.

Иса

Джесс держалась с ней дружелюбно. Для полицейской, во всяком случае. А с другой стороны, возможно, именно таким путем все следаки расставляли свои сети. Чего проще – прикинуться твоим другом и вкрасться в доверие. Роль хорошего полицейского гораздо действеннее, чем плохого. Исе еще не доводилось общаться с представителями правопорядка. Даже во время протестных акций, в которых она принимала участие последнюю пару лет, ей всегда удавалось избежать ареста и не приходилось оказывать сопротивление копам. Ничего не поделаешь. Иса просто не могла выйти за рамки закона. Что было тому причиной – врожденное уважение, страх или авторитет, – она сказать затруднялась. Но что было, то было. Настолько в ней укоренились уроки детства: у Исы были строгие родители, которым никогда не приходило в голову занять ее