Мексиканский сет - Лен Дейтон

Вернер проследил глазами за моим взглядом и перегнулся через перила, чтобы посмотреть, что там происходит. Человек, до этого настраивавший гитару, стал наигрывать мелодию, которую знает вся Мексика, и тихо запел:

Жизнь ничего не стоит, жизнь ничего не стоит.

Она начинается с крика и криком заканчивается.

Вот почему в этом мире жизнь ничего не стоит…

Вернер первым прервал молчание.

— Штиннес говорит, что боится этого человека, Павла. Он говорит, что отчаялся попасть в Москву и единственный для него путь сделать это — снова войти в фавору. Штиннес опасается, что этот тип сделает ему гадость при первой же возможности.

— Напоминает милую болтовню, Вернер. «Он сказал, что боится». Штиннес не из тех, кого легко напугать, и наверняка не из тех, кто стал бы говорить об этом.

— Это не совсем так, как я тебе передаю, — подкорректировал себя Вернер. — Все это было облачено в эвфемизмы, двусмысленности, но смысл был предельно ясен.

— И каков конечный результат?

— Он хочет поговорить с тобой, но это должно быть предельно безопасное место. Чтобы никаких «клопов», никаких спрятанных свидетелей.

— Например?

— На катере Бидермана. Он готов встретиться на катере Бидермана — так он сказал.

— А что, звучит, — одобрил я. — Неплохо сделано, Вернер.

— Для него, может, и звучит. Но не для тебя.

— Почему это?

— Ты что, рехнулся? С ним наверняка будет Бидерман. Они совершат маленький круиз по Тихому океану, в ходе которого выкинут тебя за борт. Потом они скажут, что ты купался и у тебя случились судороги. Местные полицейские сидят в кармане у Бидермана, то же самое и местный врач, который напишет соответствующее свидетельство о смерти — если они решат пойти по такому пути.

— Ты уже, кажется, и завещание за меня составил, Вернер.

— Если ты такой дурак, что сам ищешь приключений на свою голову, то, считай, они у тебя будут.

— Не вижу причин идти на такие сложности, когда того же самого можно достичь куда проще: я перехожу Реформу, проезжает автомобиль, удар, наезд — и дело в шляпе. Куда проще.

— А-а, понятно. Я же не знаю, какие силы у тебя спрятаны в тылу. По тому, как ты рассуждаешь, у тебя где-то там болтается фрегат королевских ВМС, который не будет спускать с тебя радара. Теперь я понял, ты просто скрываешь это от меня.

Вернер иногда был способен довести меня до белого каления.

— Ты не хуже меня знаешь: я говорю тебе все, что тебе нужно знать. Идя на встречу со Штиннесом, я не собираюсь брать с собой даже свой армейский кинжал. А ты — «фрегат»… Господи, Вернер, что за чепуха иногда лезет тебе в голову!..

Внизу гитарист пел:

…Только победитель уважаем.

Вот почему жизнь ничего не стоит в Гуанахуато…

— Делай что хочешь, — грустно промолвил Вернер. — Я понял, что ты не нуждаешься в моих советах. Ни сейчас, ни в прошлом.

Я жил под впечатлением, что полжизни провел под советы Вернера. В моей памяти сохранился длинный перечень случаев, когда я глубоко сожалел, что прислушался к ним. Но я не стал говорить ему про это, а ограничился фразой:

— Со мной все будет в порядке, Вернер.

— Ты думаешь, что будет в порядке, — не успокаивался Вернер. — Ты так думаешь, потому что твоя жена убежала к русским. Но это не добавляет тебе безопасности, Берни.

Я понял, куда он клонит.

— Добавляет безопасности? Что ты имеешь в виду?

— У меня всегда были плохие отношения с Фионой, я всегда говорил это. Но это объяснялось прежде всего ее отношением ко мне, а не моим к ней. Когда вы поженились, я готов был быть вашим другом, ты знаешь об этом, Берни.

— Что ты хочешь сказать, Вернер?

— Теперь Фиона работает в КГБ. Нет, я не говорю, что она пришлет на охрану отца своих детей спецподразделение КГБ. Но ты не думай, что приобрел полный иммунитет на веки вечные. Это не в духе КГБ, сам знаешь, Берни.

— Не в духе, говоришь?

— Вы теперь по разные стороны с Фионой. Она работает против тебя, Берни. Всегда об этом помни. Она всегда будет работать против тебя.

— Может быть, ты скажешь, что Фиона послала Штиннеса в Мексику в надежде, что ты приедешь сюда отдыхать? Хотя ты уже заказал билеты в Испанию, но потом прочел в «Таймс», что Мехико обходится дешевле. Может, скажешь, она предвидела, что вы наткнетесь на Штиннеса и сообщите об этом в Лондон? А потом вычислила, что меня пошлют сюда вербовать Штиннеса? То есть, я хочу сказать, очень уж тут много всяких «если», тебе не кажется? Ей надо быть волшебницей, чтобы все это знать наперед.

— Ты любишь показать, будто я несу чушь, — обиделся Вернер. — Это доставляет тебе удовольствие.

Утреннее солнце постепенно разогревало воздух, он наполнился сладковатым ароматом цветов. Это был не тот легкий, свежий запах европейских лесов и полей. Цветы были большие и яркие, наподобие тех, которые показывают по телевидению в фильмах о природе и которые поедают насекомых. В воздухе стоял тяжелый приторный запах парфюмерного магазина.

— Я просто говорю тебе очевидные вещи, — продолжал Вернер. — Тебе не следует думать, будто ты и дальше будешь жить как у Христа за пазухой только потому, что Фиона работает у них.

— И дальше? Что ты хочешь сказать?

Вернер наклонился ко мне.

— Фиона позаботилась о том, чтобы, пока она работала в Лондоне, с тобой ничего не случилось — вот что ты себе внушил, и нет смысла отрицать это. Ты сам мне так говорил, Бернард. Сразу после того, как они тебя отпустили.

— Я сказал: может быть. Может быть, что она приложила к этому руку.

— Но она больше не собирается этого делать. Она направляет теперь действия Штиннеса. И все, что они с Бидерманом делают, исходит из кабинета в Восточном Берлине. Москва наблюдает за каждым ее шагом. Она должна доказывать им, что она с ними. Даже если бы она и хотела защитить тебя, ей этого не позволят. И если ты собираешься пойти на катере Бидермана в море, надеясь, что с тобой ничего не случится, потому как КГБ будет, по-твоему, действовать по рекомендациям Фионы, то ты не вернешься.

— Что ж, это, возможно, будет неплохой шанс выяснить, что и как. Я выйду со Штиннесом в море и посмотрю, что