Прах херувимов - Евгения Райнеш

Тут Ларик рассвирепел:

— Я бы поспорил сразу по всем пунктам. Но мне жарко и не хочется. А ты… Ты сегодня перегрелась на солнце, Ясмина!

Его всегда сонно прикрытые глаза округлились от злости, а перманентно бледная кожа налилась яростной краснотой.

— Вот вы где, голубчики, — ворвался, разряжая обстановку, жизнерадостный голос Алины. — Все в сборе и, как всегда, в одном и том же месте в тот же час. А у меня к вам просто наисерьезнейший разговор…

— Что-то случилось? — охнула Яська. — Кто-то опять умер?

Алина кивнула:

— Вы знаете Карена? Массажиста, работающего на пляже, недалеко отсюда?

— У него… тату, — с ужасом произнесла Яська

Не спрашивая, а утверждая.

Эксперт хмыкнула.

— Он захлебнулся в стакане воды? — спросил Ларик. — Стало плохо с никогда не болевшим сердцем?

— Нет. Умер от удара камнем по голове…

— Это не мы, — торопливо оправдалась Яська.

— Камень бросил маленький мальчик. Несчастный случай. Невероятная случайность.

— Опять случайность? — Яське хотелось закричать, но она перешла на тихий шёпот.

— Да, — сказала Алина. — И никто из моих коллег не собирается связывать эти трагические происшествия. Там и раскрывать-то нечего. Раз убийства нет, то юридически и «дела» никакого нет. Это как смерть от болезни или там… гибель при аварии — несчастный случай и не больше. Расследования, разумеется, тоже никто вести не будет. Но… Эти две трагические случайности просто невероятны. Что первое, что второе — один случай на несколько миллионов. А тут — в одно и то же время. В одном и том же месте. И… татуировки, сделанные с разницей в два дня в одном салоне…

— Вы подозреваете, что я мистическим образом влияю… Нет, ещё хуже. Вы уверены, что имею прямое отношение к их смерти? — выпалил Ларик.

Алина покачала головой.

— Не знаю. Не уверена. Но мне кажется, вы каким-то боком соприкасаетесь с этими двумя случаями.

— Тремя, — тихо, но твёрдо сказала Яська.

Эксперт повернулась к ней:

— Как?

— Позвоните по этому номеру телефона. Девушка Ева. Сердечный приступ. Она тоже делала татуировку у Ларика, ой, извините, Иллариона, в тот день.

— Только этого не хватало! Ещё одна? И на каком основании я буду делать запрос? Сердечный приступ из-за татуировки? Но как это связано с ударом камня или с ларингоспазмом?

Она повернулась к Ларику:

— И что ты обо всем этом думаешь, мастер татуажа?

— А ничего, — вдруг даже весело ответил тот. — Это не моё дело.

«Ну как он ещё не понимает, что ситуация становится всё серьёзнее и страшнее», — подумала Яська, а вслух сказала:

— Ларик, как так? Твои же клиенты!

— Эти люди мне знакомы не больше, чем продавцам в супермаркете, — сказал Ларик. — А мою причастность к их гибели пусть докажут. Вот пусть пойдут и… Вот вы… Вы, Алина, подняли эту тему, так и доказывайте. Вместе с Ясминой, которая тоже вдруг стала великим детективом, и ей во всём мерещатся тайные многозначительные знаки. А до момента истины нечего мне здесь ходить и народ пугать. И распускать всякие мистические сплетни.

Последняя фраза была обращена к Яське. У неё даже дыхание перехватило от его слов:

— Но ты же, но я же…

— Баночки и инструменты на анализ сам отдашь или мне с ордером на обыск вернуться? — спросила Алина.

— Да забирайте вы всё, что хотите! У меня упаковки фабричные, никакого самопала! Я, между прочим, тоже пострадал, мой сад какой-то полудурок накануне разнёс! Оставьте меня в покое! Забирай хоть всю мастерскую и убирайся! Как вы все достали!

Ларик рванул в жилую часть дома. Раздражённо и громко хлопнул дверью. Яська хотела кинуться за ним, но замерла, осознав: случилось что-то очень нехорошее. Алина, перед тем как отправиться в салон для «изъятия», посмотрела на неё понимающе:

— Не переживай, он отойдёт. Пошли со мной в качестве свидетеля. И ты, Герман, тоже. Чтобы я ничего лишнего с собой не прихватила.

— Представь себя на его месте… — пробурчал Гера, но с готовностью приподнялся.

Яська посмотрела на него и вдруг вспомнила. После той ночи, когда цветник Лариковой мамы оказался беспощадно истерзан, Гера пришёл к ней с разодранной штаниной и нёс какую-то чушь про взбесившегося Тумбу. А брюки были порваны так, словно парень-таки повисел на заборе.

«Ерунда», — подумала Яська. — «Зачем Гере ночью громить сады?»

И тут же об этом забыла. Поскольку внезапно осознала: только что случилась ещё одна самая настоящая трагедия. Первый раз в жизни она поссорилась с Лариком.

* * *

Она никак не могла успокоиться. Словно раненая голубая пантера металась по дому, сшибая непрочно лежащие вещи на своим пути. Аида наблюдала за ней сначала со спокойно-философским выражением на лице, затем оно сменилось на ироническое. Но когда на пол полетела фигурка толстопузого Дайкоку, стоявшего на полке для привлечения в дом денег, она не выдержала и нарушила обет молчания.

— Ну? — сказала Аида, придав голосу как можно больше значения. — И?

— Он! — Яська остановилась. — Никогда раньше. А я…

— Ты хотела как лучше, а это лучше для него оказалось неприемлемым? — спросила Аида и потянулась на диване, сцепив руки сзади в замок. — Добро пожаловать, детка, в мир отношений между мужчиной и женщиной.

— При чём тут отношения? — Яська остановилась. — Ларик всегда был мне другом. И раньше хотя бы старался выслушать, прежде чем…

— От того, что Илларион твой друг, он не перестаёт быть мужчиной. Причём насколько я его знаю, довольно непростым. Со своими — и очень шустрыми — тараканами в голове.

— Мы поссорились навсегда? — Яська поникла.

— Не знаю, — Аида пожала плечами. — Может быть. Если бы жила здесь, скорее всего, со временем ссора и стёрлась бы. Но ты уедешь…

Девушка не ожидала такого ответа. Ей казалось, Аида должна броситься её утешать и сказать, что это такие пустяки, и скоро Ларик придёт просить прощения. Тогда Яська немного подуется и простит. И получится так, что словно не было этой ужасной ссоры. Она метнула в Аиду молнию:

— Как⁈

— Ты хотела услышать правду? То, что случилось однажды, наверняка может повториться. Он, скорее всего, очень испуган. А страх убивает надежду. И…

Тётка сделал короткую паузу.

— Ясь, скажи честно, ты абсолютно уверена, что он — святая невинность? Никак не замешан в этой истории? Почему же так