Шанель №007 - Александра Романова

Против развлечений я никогда не возражала, и мы тут же отправились в лес за сверчками. Брели себе и смотрели под ноги, а валежник хрустел под нашими ногами. Потом мы остановились, а валежник продолжал хрустеть. Недолго, однако продолжал.

Мы молча уставились друг на друга. Потом молча вышли на шоссе. Оно почему-то казалось безопаснее.

— За нами явно следили, — мрачно прокомментировала Настя. — Если это Курицын и из-за него мы теперь будем сиднем сидеть на базе, я никогда ему этого не прощу!

— А может, это зайчик? — предположила я.

— Мы с тобой так громко болтаем, что все зайцы должны разбежаться. По крайней мере я б на их месте разбежалась. Гадость какая!

— Давай вернемся на базу и посмотрим, там Курицын или нет. Хоть что-то узнаем.

Курицына не было. Но, разумеется, этот факт ничего не значил. Зато после обеда, когда мы привычно крались за молоком, кто-то нагло крался за нами. Даже кусты шевелились, честное слово! А ведь мы обещали ни в коем случае не привести на ферму шпиона! Поэтому я собиралась смело броситься к подозрительным кустам, надеясь вспугнуть негодяя, и остановила меня лишь осторожная Настя. Мне почему-то не верилось, что нам может грозить опасность. Уж больно неподходящий кругом антураж: овечки, цветочки. А моя подруга утверждала, что преступники вряд ли обладают моим тонким вкусом и на антураж способны просто-напросто наплевать. Тяжелый день продолжался. На ферме мы поссорились с вожаком баранов. Мне он и раньше не нравился, поскольку выглядел глупым и наглым, а теперь отношения наши испортились окончательно. Его при нас отдубасил кот Васька. Отдубасил — и правильно сделал! Коту всегда первому наливают молоко. Даже раньше, чем нам с Настей. А баран попытался это молоко выпить. Тогда Васька встал на задние лапы, передними же надавал конкуренту по мордам. Зрелище неописуемо смешное! Маленький кот с энтузиазмом раздает пощечины обалдевшему толстому барану. Мы, естественно, не удержались от смеха, а баран потом в отместку встал у нас на пути и не давал уйти с фермы. Пришлось звать на помощь.

После ужина, пребывая в нехарактерном для нас довольно кислом настроении, мы решили взбодриться. Поэтому, поставив на плитку сковороду с тушенкой, мы сели в лодку и отправились в путь.

— Только через час надо вернуться, — предупредила я. — Все-таки плитка греется. А ты уверена, что убийцы не попрутся за нами?

— Вплавь, что ли? — злорадно поинтересовалась Настя. — Лодка-то всего одна. А водичка ледяная.

— Одолжат где-нибудь лодку. Или украдут. Для убийц это не проблема. Подплывут к нам и — бах!

— Зачем? — прервала меня подруга. Ответить на это было нечего, и мы бодро замахали веслами.

Быстро сгущались сумерки. Подозрительно быстро.

— У нас сейчас белые ночи или как? — осведомилась Настя.

— Белые. И даже, по-моему, более белые, чем всегда. По крайней мере фонари на моей улице не горят всю ночь. Раньше их хоть на пару часов, да зажигали.

— Экономия. И природа туда же. Тоже свет экономит. Весла не видно.

— Зато она не экономит воду, — заметила я. — Дождик пошел. Давай обратно, а?

Не успела я довести фразу до конца, как дождик превратился в грозу. Правда, мы предусмотрительно не расставались с клеенчатыми плащами, однако даже сквозь них иной раз проникали омерзительно холодные струи. Еще они больно били по лицу. Где-то в вышине загремел гром, услужливо сопровождая стремительную молнию. Желание вернуться росло и крепло. Для скорости мы поделили весла — одно Насте, другое мне. Это нарушало синхронность, но мы ведь не на соревнованиях! Вот протока, выводящая в соседнее озеро, теперь надо проплыть через него до следующей протоки, а там и пристань недалеко. Молнии били все чаще, самые наглые позволяли себе вонзаться в воду совсем рядом с нами.

— В журнале «Наука и жизнь» написано, — позволила себе заговорить я, — что одно и то же напряжение может кого-то убить, а кому-то не причинить вреда. Все зависит от сопротивления организма. А сопротивление во многом зависит от эмоционального настроя. Так что, попытайся эмоционально настроиться.

— На что? — буркнула Настя. — На то, что сейчас в меня ударит молния? Думаешь, поможет?

Впрочем, вести долгие разговоры обстановка не позволяла — в рот затекали струи дождя. Они были какие-то косые и добирались до тебя, как бы ты ни извивался. Ага, вот протока, а за ней…

— Слушай, а мы тут когда-нибудь были?

— Не знаю, — неуверенно ответила мне подруга. — Может, это от грозы все выглядит иначе?

— Система Вуоксы соединяется с Ладожским озером. Может, это оно? Больно здоровое.

— Нет, вряд ли. Это иллюзия. Фата-моргана.

Я не стала препираться, хотя была уверена, что фата-моргана нам не грозит. Она возникает в засушливой пустыне, а наша обстановка от сухости была далека. Мы судорожно гребли, а моему воображению представлялась взорвавшаяся плитка и сожженная база отдыха. А также сумма выставленного нам после этого счета. Вот и конец озера… тупик.

— Все-таки это не наше озеро, — сделала вывод Настя. — Плывем обратно!

Руки болели, на теле не было сухой нитки, молнии так и сновали вокруг, и я стала вспоминать маму и попугайчика Кешку — как славно мы с ними жили и как нежно любили друг друга, и вот бедная мама останется одна, а у нее гипертония. Господи, хоть бы выбраться живой — о большем я и не мечтала.

Тупик.

— Вон протока! — указываю я.

Мы долго плывем. Плывем из последних сил. Опять тупик! Но ведь как-то мы сюда попали, значит… и выбраться тоже можно! Мы дважды обплыли озеро — безрезультатно.

— Как ты думаешь, — осведомилась Настя, — за завтраком они удивятся, что нас нет? Может, организуют спасательную партию?

— Да они и не заметят.

— Наши порции останутся.

— Их съест Курицын.

— Значит, он заметит.

— И никому не скажет, — с мазохистским удовольствием уверила я. — В надежде съесть еще и обед. И вообще, ночь тут мы не продержимся.

— Выйдем на берег и переночуем под деревом.

— По-моему, в грозу под деревом — самое опасное место. Впрочем, мне уже безразлично. Только маму жалко.

Слово «мама» плохо подействовало на бедную Настю. Если б мы и так не были насквозь мокрыми, я бы уверенно утверждала, что она плачет. Но тут… именно в этот самый страшный миг… забрезжил луч надежды. Я увидела рыбака! Он сидел себе спокойненько в лодке с удочкой и ловил рыбу!

— Вон, смотри! Рыбак! Мы спросим у него дорогу!

— Он что, ненормальный? Ловить рыбу в такую грозу!

Я махнула рукой:

— Рыбаки все ненормальные. Но дорогу наверняка знает. Правда, далеко примостился, но уж поднапряжемся напоследок.

И мы поднапряглись. До сих пор удивляюсь, как мы выдержали эту пытку, однако, представьте себе, мы доплыли. И узрели чайку, уныло восседающую на валуне.