Кровавый коктейль - Марина Серова

Я взглянула на дверь.

— По-моему, самый простейший, врезной.

— В том-то и весь секрет. Только простые замки пригодны в нашем заведении. Этой хитростью со мной тоже директор поделился.

У меня промелькнула мысль: «Уж не закончил ли их директор школу разведчиков?» Но вслух я ничего не сказала. А Наталья Александровна продолжала:

— Вы, наверное, силитесь понять, зачем я это рассказываю. А все просто. Здесь в двери был английский замок. Так вот, троица, интересующая вас, забила его бумажками, и после этого его стало можно открывать копейкой. И они, стервецы, устроили здесь туалет. Про покойников, конечно, не говорят плохо, но факт остается фактом.

Я улыбнулась.

— Сейчас, конечно, это может показаться смешным, но тогда, по молодости лет, я посчитала это личным оскорблением. Я поставила замок повышенной секретности — тот же результат. Беседа с ними, вызов в школу родителей — их это только подстегивало.

Когда, наученная горьким опытом и директором, я поставила врезной замок, они снова нашли способ насолить. Однажды, когда у меня на уроке был другой класс, я заперла дверь изнутри, ключ вынула. Так они с той стороны копеек набросали, замок оказался заблокированным. Целых два урока я просидела в помещении с другим классом, пока вызвали слесаря и открыли. Урок у моих ребят, естественно, пропал. Снова родителей в школу, снова беседа.

Но понимаете, Таня, когда я увидела, как живет Слава и как с ним обращаются дома, я поняла, что его опекунов в школу вызывать нельзя — только хуже.

Я взглянула на часы. Было уже девятнадцать десять, а информации, заслуживающей внимания, у меня еще не было. Тем более Наталья Александровна плавно перешла к истории с кошельком, которую я в общих чертах знала. Поэтому я сочла своим долгом остановить ее, хоть это было невежливо.

— Извините, Наталья Александровна, а вы не расскажете мне историю об изнасиловании мальчика в вашем классе?

Она удивленно посмотрела на меня.

— Так вы знаете про это?

Я кивнула:

— В общих чертах!..

— Знаете, Таня, это было самое ужасное, что произошло за все время в моей работе в школе. Даже рассказывать язык не поворачивается. Но если это принесет пользу делу, я, конечно, расскажу. В мой невероятный шестой «Б» пришел новенький мальчик, это было уже по весне, где-то в начале апреля. Спокойный такой, неглупый, физически, правда, развит слабовато. В другом классе у него, возможно, и проблем с одноклассниками не возникло бы. Но у нас учителя к новеньким настороженно относятся, а в параллели коллеги с солидным стажем работали. И по количеству учащихся мой класс оказался самым малочисленным. Короче, Руслан пришел в мой класс.

— Русланом его звали?

— Да. Так вот…

— Простите, Наталья Александровна, а как его фамилия?

— Андреев. Руслан Андреев.

Для меня в основном все стало на свои места. Мозаика сложилась. Тайное стало явным. Не хватало лишь подробностей. И ради них я готова потерять еще с десяток минут.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Так вот, эти ребята, о которых мы вели речь, сразу создали ему невозможные условия существования. Как называют это сами дети — стали его «форшмачить», то есть, выражаясь человеческим языком, унижать, оскорблять. Я, конечно, боролась с этим как могла. Но ведь есть и внеурочное время. Так вот. Однажды вся троица и Руслан с ними не явились на урок ко мне. Потом это повторилось. Я поговорила с другими учителями — то же самое. Да и многочисленные «н» в журнале говорили о регулярных пропусках.

А через некоторое время Руслан перестал ходить в школу. Я послала к нему двух девочек. Оказалось, что он болеет. А еще через неделю пришла его мама и, захлебываясь слезами, рассказала мне историю, от которой волосы дыбом встали. Подробно не буду рассказывать, мне сейчас даже, через столько лет, жутко становится. А если коротко, то примерно так дело было…

«Наталья Александровна, — сказала тогда мне она, — Руслан не просто заболел, его изнасиловали одноклассники. Я не понимаю, как это могло произойти в школе. Что это за школа такая, хуже тюрьмы».

Она плакала навзрыд, а я пыталась утешить ее:

«Ну что вы такое говорите, Инна Петровна? С чего вы взяли?»

«Я давно заметила, что Руслан изменился: стал подавленным, рассеянным, нервным. Плачет без конца. А на днях свалился с температурой за сорок. Я „Скорую“ вызвала. У него страшный стоматит разыгрался. Весь рот в жутких язвах. Обработали ему полость рта синькой, лекарства назначили. А вечером сижу у его кровати, говорю ему: „Руслан, ты руки почаще мой. Это ж все от грязи, которую ты в рот заносишь“.

А он странно так на меня посмотрел. Сам пылает весь как в огне:

«Мама, а что мне будет, если я кого-нибудь убью?»

Я на него во все глаза смотрю:

«Да ты что, сынок! Ты что говоришь такое? Кого ты убивать собрался?»

Он расплакался навзрыд.

«Я ненавижу их, мама, ненавижу! Я все равно их убью когда-нибудь. Если не сейчас, то когда вырасту».

«Кого же ты убить собрался? И за что же ты так их ненавидишь?»

«Они меня каждый день в подвал девятиэтажки водят и там… там…»

Вот такая была история, — продолжала Наталья Александровна. — Вы уж извините, Таня, все эти «там»… Не могу. Да вы и сами все понимаете. Я, как могла, утешила Инну Петровну, и мы отправились с ней к завучу.

— Может, действительно надо было в милицию обратиться? Ведь дело нешуточное.

— Понимаете, Таня, я решила, что необходимо в первую очередь администрацию в известность поставить. А когда я завучу все рассказала, она решила, что будет лучше, если мы обойдемся в этом вопросе малым педсоветом.

— То есть? — Я посмотрела на нее вопросительно.

— То есть в узком кругу, состоящем из директора, завуча, классного руководителя, родителей виновников и жертвы и их самих. К тому же опекунов Ханина мы решили не вызывать, поскольку знали, что за такое его попросту дома убить могли. Его за мелочи и то до полусмерти избивали.

— Наталья Александровна, по-моему, очень безответственно школа среагировала на такую провинность, по сути преступление, учащихся.

— Это, Таня, говорить просто. А представляете ли вы себе реакцию районо, облоно? Это же такое пятно на школу!..

— А что судьба поломана — это менее важно?

— Судьба действительно поломана. Тем более рыдающая Инна Петровна у Калининой, например, только злобу вызвала. «У меня онкологическое заболевание, вы знаете, что это такое! Пусть мальчики сами разбираются. Что меня по пустякам таскать?» Вот так она отреагировала. И ее мальчик это слышал.

Короче, это мероприятие было совершенно бесполезным. А Инну Петровну уговорили перевести Руслана в другую школу.