Кровавый коктейль - Марина Серова

Развернувшись, мы поехали по улице Курской. Мимо проплывали «хрущобы» и «сталинки», ставшие за последние двое суток прямо-таки родными.

И именно проплывали. Мелькать не позволяла соответствующая гололеду скорость.

В окнах горели разноцветные огоньки елок. Люди мирно отдыхают, а суперагент Иванова ползет на ответственное задание. Доезжаю до моста на Алтынку и начинаю подъем. Он, конечно, не крутой. Но чертов гололед создает все условия, чтобы машина, выйдя из подчинения, двинулась в обратном направлении и получила пинок в задний бампер. Но трюк мне удается, и я сворачиваю на мост. Крадусь дальше. «Audi», держа безопасную дистанцию, следует за мной.

На трассе безлюдно. Умные люди в такую погоду берегут свои авто и предпочитают пешие прогулки перед сном, если не боятся рисковать своими конечностями.

Приближаемся к КП ГАИ, где мы с Кирсановым наметили начало кульминации.

— Ну, старушка моя ненаглядная, прости за непочтительное обращение. Тебе придется попыхтеть. Все-таки у тебя шипованная резина. Так что уж не обессудь. Мы с тобой должны тут инсценировать отрыв от преследователей и все остальное «по плану».

Набираю скорость. В «Audi», наверное, как лещи на сковородке запрыгали. Но, видно, решили не нарушать правила вблизи поста ГАИ, надеясь, что далеко я не уеду. Родная милиция позаботится. И она, разлюбезная, не заставляет себя ждать. Фары осветили полосатый жезл гаишника, взметнувшийся вверх. Торможу и спокойно выхожу из машины с сумочкой. Протягиваю документы и говорю:

— Я — Таня Иванова.

— Ой, как мило. А я Коля Селиванов. А наличие пролетарской фамилии не дает вам, гражданочка, права превышать скорость, да еще в гололед.

Я была готова лишиться чувств: видно, что-то не сложилось у Кирсанова. И похоже, придется драться взаправду, а потом бросаться в неизвестность.

Но он вдруг сказал:

— Все идет как надо, не падай духом, крошка, я пошутил.

Ух, как во мне все вскипело! Я взглянула на «Аudi», которой дали меня объехать и потом остановили, мизансцена готова.

— По плану, говоришь? Ну, поехали. — И нанесла ребром правой ладони удар по шее и коленкой в сокровенное место, вложив в них всю обиду за его невинную шутку. Теперь точно подумает, что у меня нет чувства юмора.

И побежала к «Audi», доставая на ходу из сумочки свой газовый пистолет, который в темноте не отличить от огнестрельного.

Гаишник около «Audi», стоя ко мне спиной, возвращал документы водителю, видевшему мои боевые действия. С вращающимися с бешеной скоростью глазами — жаль, в темноте этого, видно, никто не сумел оценить — я подлетела к машине с ковбойским воплем:

— Всем оставаться на местах! Руки вверх! Стрелять буду!

Водитель и гаишник послушно подняли руки, а чем занималось остальное народонаселение «Audi», скрывали тонированные стекла и ночная мгла.

Я открыла заднюю дверцу автомобиля, плюхнулась на заднее сиденье.

— Водитель, за руль живо, пока дырку в башке не приобрел!

Корявый ошалело плюхнулся за баранку.

— Вперед, быстро! Сворачивай влево с трассы, зараза!

Машина рванула с места. Гаишник с поднятыми вверх руками, наверное, восхищаясь моим темпераментом, остался на дороге, а мы, объединив преступные усилия, свернули влево.

— Гони, живо!

Офонаревшие коллеги не обладали, конечно, большим количеством извилин и в обстановке не сориентировались — не поняли, чего, собственно, мне от них надо.

А я уже первый раунд выиграла — добилась обалдения конкурентов и толкнула их на конфликт с официальными органами, внеся тем самым смятение в их тесные ряды.

Корявый с пассажиром на переднем сиденье пока молчали, обдумывая ситуацию.

Они уже, наверное, решали, как извлечь из этого выгоду, и мечтали, заехав в дебри частного сектора поселка Молодежного, в укромном уголке вежливо убедить меня поделиться информацией. А потому сопротивляться не рвались. Но, к их несчастью, они ничего не знали о талантах Тани Ивановой.

— Влево сворачивай, теперь вправо.

— Куда едем-то, чумовая? Убери хоть пушку. А то на кочке рука дрогнет.

— У меня рука не дрогнет, — двусмысленно изрекла я. — Здесь есть одно местечко уютное. Подбросьте меня — и свободны.

Они переглянулись. Идея им, видно, понравилась.

— А чой-то ты ломанулась от них?

— Есть, значит, причины. Тебя не тарабанит. Подбрось — и свободен. Вот сюда, к пятнадцатому дому.

Машина остановилась, осветив фарами табличку с номером.

— Выходи из машины, парниша.

Корявый и этим, похоже, остался доволен, покорно выполнил мой приказ.

От соседнего дома отделились две тени и проворно метнулись к нам.

— Всем оставаться на местах. Милиция.

Кирсанов, друг мой любезный, защелкнул наручники на кистях Корявого, а неизвестный мне боевой товарищ Кирсанова вежливо извлек совсем потерявшего ориентир пассажира, потыкав в плечо пистолетом.

— Граждане преступники, тихо, без шума пройдем в дом, побеседуем.

— Документы предъявите сначала. По какому праву задерживаете? Мы ничего не нарушали. А от гаишников удирать нас вот эта чумовая заставила, оружием грозила, — попытался возмутиться Корявый.