Третья пуля - Стивен Хантер

Суэггер не стал пить водку, зная, что очнётся в Сибири с женой-узбечкой, девятью детьми и новыми татуировками. Не был он и голоден, хотя аромат мяса взывал к каким-то первобытным инстинктам в нём. Товарищество же, которого он искал, было особенного рода.

Он сидел в баре один, потягивая «коку», как в этом столичном городе называли Кока-колу и поглядывал на прохожих настороженным глазом, однако же не углубляясь в детали. Что-то сдерживало его: наверное, история. Как его собственная, так и история его страны и его культуры. Было трудно поверить: его воспитывали в ненависти ко всем этим людям, а они оказались такими красивыми, энергичными и счастливыми. «Отлично, парни,»— подумалось ему, — «что мы не взорвали вас в ядерную труху где-нибудь в 1977 м. Это было бы большой ошибкой».

Шёл его второй день в Москве. Первый он провёл, слоняясь по Красной площади, на которой находилась его гостиница — «Метрополь» — и по окрестностям, в качестве первого впечатления получив ошеломление от той чистой радости, которой был наполнен этот город — пыльный, обветшалый, но всё ещё стоящий на своём посту после восьмисот шестидесяти пяти лет службы. Ряды сурово выглядящих сталинских жилых домов, полных древней памятью о слезах и убийствах, сдались вторжению торговли на первые этажи и нашествию хвастливых, кричащих вывесок и плакатов с изображениями самых разных товаров, всевозможных роскошных автомобилей, духов и модных дизайнеров, что только были известны людям. По крайней мере в семи точках горизонта небо пронзали новые Далласы из стали и хрома, господствуя над пятиэтажной плоскостью ныне павшей к их ногам коммунистической реальности. Это был настоящий город золотой лихорадки, хоть и бывший одновременно тысячелетним залом кровавой славы, и Суэггер не мог свыкнуться с ритмом этого места.

Но тут он увидел ту, кого ждал. У неё была внешность ловкого, цепкого журналиста без намёка на претенциозность и напыщенность и лишь лёгкая ирония играла в её взгляде из-под стрижки в американском стиле. На ней были брюки и чёрная футболка, как позволяла тёплая погода и среди местных она смотрелась вполне органично.

— Мисс Рейли? Я Суэггер.

— О, — сказала она, — великий Суэггер! Рада встретить героя.

Рукопожатие, милые улыбки, лёгкое замешательство.

— Я просто старый козёл, пытающийся усидеть трезвым посреди всего этого картофельного сока, — ответил он.

— Действительно, русские отменно выжимают картошку. Давайте присядем.

Боб проследовал за ней к посту метрдотеля, который провёл их сквозь палатку мимо семейных и офисных компаний — пьющих, смеющихся и плотоядных людей — к маленькому столу на самом краю заведения, из-за которого открывался вид на простор обширного парка, заполненного отдыхающими гражданами и прогуливавшимися как на двух, так и на четырёх ногах.

— За тобой не следили? — спросил он.

— Удивительно, никто раньше меня об этом не спрашивал. Нет, не думаю. Русские больше не следят за американскими журналистами. Теперь их больше интересует как денег заколотить.

— Я так и слышал. В Москве всё продаётся.

— Что угодно, — согласилась она.

— А как насчёт аренды? Скажем, я бы снял Лубянку на ночь.

Она рассмеялась:

— Удачи. Должно быть, у тебя есть знакомые олигархи.

— Поскольку я не знаю, кто такие олигархи, то не знаю, знакомы ли они мне. Кто это, кстати? Слово я видел в англоязычной газете.

— Богатеи. Магнаты, миллиардеры, скупают всё, что захотят. Главным образом бывшие офицеры КГБ. Они были друзьями Ельцина в 93 м. Когда он разрушил государственный экономический аппарат, они проложили себе дорогу наверх и прибрали весь пирог к рукам, в короткий срок сказочно разбогатев. Теперь они ездят на золотых лимузинах, женятся на стюардессах, покупают спортивные клубы в Америке, пытаются попасть на шестую страницу[67]и заведуют всем, что здесь есть. Абрамович, Крулов, Алекперов, Вексельберг, Иксович.[68]Один из них женат на дочери Ельцина, кстати. Уилл и я писали про них. Петонин, Таркио, ещё некоторые — не помню.

— Имена я всё равно забуду, но звучит достаточно обычно. Обычно дела в столицах так и делаются. Рад, что встретилась со мной.

— Как бы я отказалась? Проверив немножко, я поняла, что если слухи хоть наполовину правдивы — то это всё равно что встретиться с Джоном Уэйном,[69]Тедом Уильямсом[70]и Оди Мёрфи[71]в едином человеке. Да и твоя дочь сказала, что ты настоящий плюшевый медведь.

Эту встречу с Кэти Рейли, московским корреспондентом «Вашингтон пост», организовала Никки, его дочь, телевизионный журналист, работающая в Вашингтоне.

Подошла официантка, и журналистка пробежалась по меню, которое состояло существенным образом из мяса с ещё мясом, некоторых других видов мяса, обычного мяса, необычного мяса и, конечно же, мяса. Кэти Рейли заказала мяса.

— Так ты работаешь на ФБР, верно? — спросила она.

— В каком-то роде. Так считает Никки, так считают русские. Но они также думают, что меня зовут Джерри Хоман и что я спецагент.[72]У меня есть все бумаги и дипломатические одобрения, подкрепляющие это. Я встречался с их человеком из министерства иностранных дел, работающим на ФБР, и он тоже считает меня тем, кем я представился.

— Ух ты. Работа под прикрытием! Это интригует. Так зачем же это всё?

— Вкратце — ко мне обратились с тем, чтобы я пригляделся к гибели человека в Балтиморе, сбитого скрывшейся машиной. Он только что вернулся из Далласа, где задавал кое-какие вопросы. Я поехал в Даллас и стал задавать те же самые вопросы. Тут и меня попытались сбить.

— Не получилось у них, как я погляжу.

— К счастью, я связался с агентом ФБР из Далласа, отличным человеком, с которым я работал раньше. Он согласился дать мне прикрытие как контрактнику, хоть я и был тем, кто принёс ему это дело. Держалось всё на соплях, но сработало. Тут выяснилось, что тот, кто пытался убить меня, оказался настоящим трофеем. Русский бандит, связанный с местной группировкой по имени… Из-май-лов-ска-я.