Сердце бога - Анна и Сергей Литвиновы

Хотелось разбудить Галю и выяснить с ней отношения. Может, даже ударить. Или выгнать. Если бы они были просто сожителями или просто мужем и женой, он, вероятно, так и поступил бы. Но теперь, когда она носила у себя под сердцем его сына или дочку, он не мог себе позволить подобное. Жена его теперь была не просто жена, а будущая мама. И если не ее самое, то потомство он обязан был оберегать. Ему вспомнилось, как он читал, как организована семья у львов – кажется, у Брема. Он вообще в детстве благодаря маме-библиотекарю читал много и бессистемно и какое-то время (впрочем, довольно короткое) даже хотел стать не авиаконструктором, а биологом. Лев живет как король, припоминал он, спит по двадцать часов в сутки и пищи никакой не добывает. Охотятся за него и приносят ему добычу самки из его гарема. Зачем, спрашивается, он, такой лентяй, им нужен? А затем, что если на горизонте появляются одинокие бродячие самцы-львы и чуют тех самок, которых охраняет глава семейства, и пытаются с ними сблизиться – он начинает драку и бьется с молодыми соперниками насмерть. А все потому, что если он свою женщину защитить не сможет, бродячий самец не только вступит с ней в связь. Он вдобавок совместных детей, нажитых самкой и львом-главарем, убьет.

Аналогия, конечно, хромает: Владик не глава гарема, и самка у него одна, и она его не кормит, они на равных с нею мясо добывают – но он вдруг представился самому себе тем львом. Он готов был защищать свою женщину до последней капли крови. Не только ради того, чтобы она принадлежала ему, а ради своего будущего ребенка. Женщина, бог бы с ней! Женщины приходят и уходят, но свое дитя он никому не отдаст!

Однако он не лев, совсем не глупый, движимый инстинктами лев, поэтому ему следовало не бросаться в схватку с соперником безоглядно. Не начинать выяснений с Галей немедленно. Нет, он будет хитрым, как лис, и станет действовать исподволь. Сначала надо разжиться информацией, кто таков его соперник. Насколько у жены с ним серьезно. Как его можно одолеть. А главное, как не допустить конкурента к дочке или сыну – к своему дитяте, который скоро родится.

Владик вскипятил чаю, заварил – густого, крепкого, черного. Все равно не уснуть. Выпил две добрых кружки. Он не будет лезть на рожон. Он станет вести себя словно Кадочников в «Подвиге разведчика». Не выдаст, что догадывается о ее связи на стороне. Все выведает про нее и сохранит ребеночка для себя.

Иноземцев, не разбудив супругу, пожевал пирожков (прихваченных ими вчера утром с праздничного стола у Флоринского) и отправился на работу. Электрички уже ходили, а пропуск к смежникам в НИИ-88 у него был круглосуточный – глядишь, случится у тех, кому дадено сейчас машинное время, аварийный останов, а он сумеет БЭСМ захватить и сделать пару расчетов – за выходные у него, несмотря на пьянку, любовь, работу и ревность, появилась новая идея.

* * *

У Владика хватило выдержки не выяснять отношений с Галей. Он сделал вид, что ничего не заметил и ничего не ведает. Как ни мало он знал женщин, и тем более женщин беременных, – сердцем и кожей понимал: сейчас не время устраивать скандалы. Это может повредить будущему малышу. А ему надо, чтобы его отпрыск родился и вырос здоровым. Это, словно у льва в саванне, главная его семейная задача. С супружницей он выяснит отношения позднее – верна ли она ему, неверна. Любит другого? Или то была случайность или ошибка, или мимолетное приключение?

Он затаился и не стал даже спрашивать о том, как провела молодая жена тот день – воскресенье второго января. А она сама ничего, ни крошечки не рассказала – что было плохим симптомом, не в ее пользу свидетельствующим. Однако ревность Иноземцев старательно заглушил и попытался повернуть ситуацию так, чтобы будущий ребенок в любом случае оказался при нем.

Однажды вечером он спросил Галю:

– Что будем делать, когда родится наш мальчик?

Она улыбнулась.

– Девочка. Я чувствую, родится девочка.

– Хорошо, пусть так, но чисто практически – как мы организуем свою житуху?

– У меня будет декретный отпуск. Буду сидеть с ней, как положено, четыре месяца. Плюс отпуск за прошлый год. И за нынешний. Короче, до осени я с маленьким дотяну. Потом в ясли отдадим. Место мне уже обещали.

– Но я работаю. У нас сейчас горячая пора. Я вряд ли много сумею тебе помогать.

– Что ж делать! – довольно беспечно откликнулась Галя.

– А к маме своей ты поехать не хочешь?

– Я, может, и хотела бы, да она не зовет.

– Значит, останемся здесь, в Болшеве?

– А какие могут быть другие варианты? – спросила она и подумала про себя: «Мог бы быть один – если бы генерал твердо сказал: «Галя, бросай своего мужа, я усыновлю твоего будущего ребенка, а ты переедешь в мою квартиру в правительственном доме у Каменного моста». Но он ведь ничего подобного не предлагает. Одну только помощь в организации родов».

Зато у Владика имелась своя идея. Он гнул собственную линию.

– Может быть, поедем тогда к моим, в Энск? Мама зовет.

– Да, она и меня приглашала.

– Там у нас и горячая вода, и ванная, и канализация. Бабушка не работает, будет тебе помогать во всем. Да и мамочка – в любой момент, если что, может со службы сбежать. Библиотека ее от дома в пяти минутах ходьбы. Готовить будет, прибираться. Да и отчим, Аркадий Матвеевич, – у него своих детей никогда не было, он внука ждет, как манну небесную.

– Значит, хочешь сбагрить меня подальше? Да еще под надзор свекровушки засадить?

– Для начала я отпуск возьму, я за прошлый год еще не отгулял. Отвезу вас в Энск, побуду с вами.

– А потом вернешься и пустишься здесь без нас во все тяжкие? – улыбнулась Галя, но глаза ее недобро сверкнули.

«Чья бы корова мычала», – подумал Владик, а вслух сказал:

– Да какие у меня тяжкие? ОКБ да БЭСМ. Горю на работе. А я еще знаешь что придумал? Пока вы там, в Энске, будете, улучу момент, приду к Королеву на прием по личным вопросам. Скажу: у небезызвестной вам Антонины Дмитриевны, с кем вы еще в ГИРДе вместе работали, внук родился. Дайте квартиру молодой семье! Сейчас в Подлипках огромное строительство, целый микрорайон из новых пятиэтажек возводят. А когда мы человека в космос запустим – предприятию еще больше денег на жилье дадут. А пока суть да дело, я поищу для нас троих где-нибудь в Мытищах, Бабушкине или Лосинке квартиру съемную. С удобствами. А до того в Энске перекантуемся.

Постепенно, тихой сапой, Владик склонил ее к своей идее. Громадное, теплое письмо прислала Гале свекровь – расписывала преимущества житья в Энске. К письму сделала пригласительную приписку даже бабушка Ксения Илларионовна.

Галя, в свою очередь, ничего не рассказавши мужу, написала домой, матери. Забросила удочку (как тогда называлось): «Может, ты приедешь в Болшево помочь мне с ребенком? Или я вместе с маленьким поселюсь на первое время у нас дома?» Однако мама хоть извиняющимся тоном, но отказала: хозяйство, сестры, бросить нельзя, а для тебя с детенышем у нас в избе и места нет.