Расколотый мир - Татьяна Гармаш-Роффе

Он вспомнил поцелуй Ланы. Да, вот так они будут целоваться, чтобы внутри все обжигало от льда и огня!

И еще он будет покупать ей красивые вещи. И никогда не будет ее ревновать.

Два звука выдернули его из грез. Два очень разных звука, но одновременно.

Первым был голос продавщицы: «Молодой человек, вы спите, что ль?» Оказывается, парень уже расплатился и шел к выходу, а Рома все стоял в забытьи у прилавка.

Вторым был звук мотора, который он узнал бы из миллиона…

Не-е-е-ет!!!

Он все бросил, отпихнул парня в дверях и выскочил на улицу. Его «Вольво» прытко выруливал со стоянки.

Вместе с Кирюшкой, который спал на заднем сиденье!!!

Рома закричал, замахал руками, еще не понимая, отчего его машина уехала, словно какая-то ошибка случилась и еще можно ее исправить…

Парень, тот, который расплачивался перед ним в кассе, среагировал на его крик.

– Что случилось?

– У меня угнали машину! И ребенка! Там мой ребенок!!!

– Поехали, – сказал парень. – Садись ко мне, поехали! Догоним, он недалеко ушел!

Он указал на «Ауди». Тоже хорошая тачка и тоже подержанная, как его «Вольво». Роме в этом увиделся знак, скорее добрый.

Они рванули вслед грабителю.

– Денис, – бросил парень, сосредоточенно глядя на дорогу. – А тебя как?

– Роман…

– Ты что же, машину не закрыл, Роман?

– Закрыл.

– Сигнализации нет?

– Есть… Но я не включил, я ж на пять минут, в магазин только…

– Эх ты, паря, у нас тут и за две минуты могут авто и раздеть, и угнать… Ты не местный?

– Нет.

– То-то и оно. В наших местах угонов много… Хотя они и с сигнализацией управляются, будьте-нате! Пристегнись-ка, Роман!

Он послушно натянул ремень. В чужой машине – как в чужом доме: хозяев надо слушаться.

«Вольво» маячил впереди, Денис прибавил газу. Но вор запеленговал погоню и тоже прибавил газу. Роман знал, что его «Вольво» может развить высокую скорость, но и «Ауди» тоже. Вот только если водитель не подкачает…

– Догоним, не бзди, – Денис словно уловил его мысли. – Кто там у тебя, ребенок в смысле, – сын, дочка?

– Сын… – прошептал Роман.

Денис умолк, всматриваясь в темную дорогу и красные огни, маячившие в полукилометре от них.

За пятнадцать минут погони им не удалось сократить расстояние между машинами.

Они уже покинули городишко, и теперь темную дорогу обступил лес. «Вольво» они не потеряли, но и не смогли к нему приблизиться. Гонка казалась бесконечной.

– У меня мотор от последней модели, сам ставил, – произнес Роман.

– То-то, я смотрю, прыткий. Ничего, не уйдет!

– Когда догоним, что делать будем?

– Там посмотрим, – ответил Денис. – Дай догнать сначала. Ты в армии служил? – спросил он вдруг.

– Нет.

– А чего так?

– Начальник отмазал… Я своей конторе, – Роман решил не уточнять, какой именно, – большие бабки приношу… Ну, он и отмазал.

– Худо это. Мужик должен армию пройти. Я вот в десантных отслужил.

Рома не ответил. Может, и худо, он не знал. Денису он сказал правду, начальник сам так решил. Роме его инициатива была на руку: оставить мать на два года одну – все равно что убить. Ее никто бы не заставлял есть, и она бы умерла от голода.

Они молчали еще минут пять. Расстояние между машинами то сокращалось, то увеличивалось.

– ГИБДД тут у вас не промышляет?

– Случаются рейды, но редко… Впереди железнодорожный переезд, – сообщил Денис. – Не дай бог…

Он не договорил, чему Рома порадовался. Он был немножко суеверен и предпочитал не облекать в слова свои опасения, боялся, что из-за слов они реализуются…

Как-то он, еще подростком, сказал об отце: «Лучше бы он сдох!» Мама тронула его руку: «Никогда не говори так. Никогда. Слова умеют воплощаться в жизнь. Они могут даже убивать…»

Рома не видел никаких причин, почему бы не убить этого человека, принесшего им столько горя, тем более словами! За них ведь даже в милицию не посадят! Единственно, он не понимал, как могут слова воплотиться в жизнь и даже убить.

«Я не знаю как. Могут», – ответила мама.

И Роман вдруг вспомнил одну сцену. Маминых слов он не слышал, она всегда говорила тихо, – уже задним числом догадался, что она заговорила о разводе. Зато папа всегда говорил очень громко. Точнее, он не говорил, он орал: «Ты ни на что не способна! Ты годишься только полы мыть! И пить! Без меня ты просто сдохнешь!»

И вот мама мыла полы, и пила, и медленно умирала…

С тех пор он стал бояться их, слов.

…Он как в воду глядел. На железнодорожном переезде их от «Вольво» отрезало товарняком. Шлагбаум опустился перед ними, Денис резко затормозил, и Роман в отчаянии стукнул по приборному щитку, видя, как удаляются, бледнея, габаритные огни его машины… Видимо, тот странный, никем не изученный закон вновь сработал. Хотя Денис и не договорил фразу до конца, не облек свои опасения в слова, но они, слова, уже сложились в его голове. И наверняка поэтому сработали!

– Не дрыгайся, блин, – сказал Денис. – Он увидит, что оторвался, и снизит скорость. Ведь идем по риску, дорога морозная, тьмища вокруг. Он ща порадуется нежданной прухе и сбросит. Или я не я, а моя тетя!

– Ты местность хорошо знаешь? – глянул на уверенный профиль парня Роман.

– А то! Но и он тоже, падла, явно из наших, местных…

Товарняк появился из-за кромки леса и неторопливо прогрохотал перед ними всей своей нескончаемой длиной.

Наконец грохот затих и шлагбаум пополз вверх.

Денис нажал на газ. Роман мельком подумал о том, что «дорога морозная и тьмища вокруг» и «идут они по риску» немалому, но выбора у него не было. Если бы речь шла только о его «Вольво»… Но в машине остался ребенок, и Роман вовсе не так собирался им распорядиться, вовсе не так!

Они пролетели тройку километров с бешеной скоростью, но так и не увидели во тьме две заветные красные точки. Впереди показалась V-образная развилка.

– Берем левее, – сообщил Денис. – Если бы он ушел по прямой, мы бы уже его увидели.

Роман согласился с доводом. Это было логично.

Дорога, которую они выбрали, оказалась извилистой. Пришлось сбросить скорость и им. Из-за множественных поворотов она не просматривалась, и увидеть огни «Вольво» никак не удавалось. Или пусть не «Вольво», но хотя бы какую-нибудь тачку! Навстречу им проехали за это время две машины – в этот поздний час поздней осени дороги были совершенно пустынны, – а впереди не оказалось ни одной…