Когда соблазняет женщина - Дарья Калинина

Игнат с Раисой Михайловной уехали за продуктами. Убийства или не убийства, а кушать всем хотелось регулярно. Владимир, как уже говорилось, слинял к девушке. Сима с Геной тоже куда-то ушли. Сказали, что в питомник, Гене привезли какие-то особые гибридные розы, которые он заказывал по каталогу еще зимой, а вот теперь прибыли и ждали, когда он их заберет и посадит на заранее приготовленное для них место в саду.

Катерина хлопотала в кухне, заявив, что старшего барчука она никогда особенно не любила, плакать по поводу его кончины не станет. Для нее лично жизнь продолжается, а раз ее никто не увольнял, то она приступает к исполнению своих прямых обязанностей – приготовлению комбинированного завтрака-обеда-ужина.

– Потому что в нашем доме уже не поймешь, что это за трапеза такая. С утра мы не поели ничего. Потом милиция целый день по дому крутилась. Все кусочничали, и только. Сейчас обедать уже давно пора, а у меня не готово ничего. Пока я сготовлю, уже вечер будет. Раньше четырех за стол не сядем.

А раз так, то подруги решили немного прогуляться.

– Заодно и округу посмотрим. А то смешно сказать, уже сколько времени прошло, а мы еще толком не знаем, что и где тут находится.

Узнав, как добраться до дома подружки Владимира, девушки двинулись в путь. Местность тут была густонаселенная. Сестрорецк и его окрестности с давних пор пользовались заслуженной славой города-курорта. Во-первых, залив тут был с хорошим песчаным берегом и такой мелкий, что вода прогревалась даже за короткое и холодное северное лето.

Имелись тут и минеральные источники, возле которых открыли множество пансионатов, санаториев и летних лагерей. Да еще живописные песчаные дюны вдоль всего залива, к которым от шоссе вел узкий сосновый перешеек. И изумительный морской воздух, напоенный ароматом сосен.

Земля в этих местах стоила дороже, чем повсюду по области. Поэтому и дома тут высились соответствующие. Не дома, а дворцы, замки – крепости! Впрочем, не всюду и не везде. Кое-где еще цеплялись за жизнь жалкие развалюшки, где обитали те, кто получил эту землю еще в прежние, советские, времена.

Конечно, подавляющее большинство прежних владельцев свои участки продали новым хозяевам, польстившись на деньги или побоявшись поджога и травли. Но оставались еще такие упрямцы, которые не желали сниматься с насиженного места. Деньги им были то ли не нужны, то ли они хотели больше. А поджечь их никто не смел. Не те нынче были времена. Пустишь к голодранцам-соседям «красного петуха», а ветер-то переменится, на других соседей огонь пойдет. А тут уж и до крупного разбирательства недолго. Дома-то у всех огромные, не по одному миллиону долларов. Такой сожжешь, так потом неприятностей не оберешься.

Так что кое-где встречались еще развалюшки, оставшиеся от прежних времен. Вот в одной из таких развалюшек и жила семья Анечки Корсаковой. За исключением фамилии ничего привлекательного в этой особе не было. Маленькие, близко посаженные глазки, нос картошкой, густые, но какие-то бесцветные и непричесанные волосы. Плюс короткая шея, кривые ноги и рост метр пятьдесят в прыжке.

К тому же девица была откровенно злобной.

– Нет у меня Володьки! – выкрикнула она, едва подруги, поздоровавшись, спросили о парне. – Прогнала я его! Ясно? Надоел!

– Прогнала? Надоел? Чем надоел?

– Слюнтяйством своим! Почему я должна ему жилеткой служить! Батьку у него траванули, скажите горе какое! Да я своего бы десять раз уже зарубила, кабы тюрьмы не боялась.

– Серьезно?

– А то! Пропивает все, что мы с маманькой ни заработаем. А брат ему в этом деле помощник! Телефон мой сотовый вчера упер и в скупку снес. Я ему говорю, что же ты, урод кретинский, делаешь? А он мне в морду!

И девица показала на слегка опухший глаз.

– Ну?! Добро бы муж врезал, а то брат, сопляк! Какое он имеет моральное право меня лупасить?! И спрашивается, стану я после этого Володьке сочувствовать, что у него отец и брат померли? Да ни в коем разе! Позавидую только!

– А Владимир что, переживает?

– Переживает?! Да он мне всю грудь своими слезами, слюнями и соплями обмочил! Блузку пришлось менять. Насквозь промокла! Чистую надела, а ведь и та не сильно грязной была. Ее еще носить и носить можно было. Кабы не он со своими соплями!

Та кофточка, что сейчас была надета на Ане, вряд ли могла заслуживать название чистой. Манжеты были засаленные. Да и среди пестрого рисунка виднелись явно чужеродные пятна и пятнышки.

– А вам чего нужно? – спохватилась Аня. – Если Володьку хотите видеть, так прямо идите. Там водоем есть. Он возле него сидит и ревет.

– А ты откуда знаешь?

– Так не первый раз небось! – хмыкнула Анька, и на ее лице впервые мелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Только вы не говорите, что я вам сказала. Про то, что Володька там ревет, вроде бы не знает никто. Ясно?

Девушки пообещали молчать и пошли дальше. Пожарный водоем они увидели скоро. А прислушавшись, обнаружили и местонахождение Владимира. Он сидел в густых ивовых кустах и в самом деле ревел. При виде возникших прямо перед ним подруг он поспешно вытер слезы и враждебно посмотрел на них.

– Чего приперлись?

Алене вдруг стало завидно. Почему это Володя плачет на плече у какой-то кривоногой Аньки? Мог бы и у нее поплакать. Она бы совсем не возражала. Но нет, Володя слезы утер. И смотрел теперь с откровенной неприязнью.

– Чего надо?

– Тебя искали.

– Домой хотели позвать.

– Обедать пора.

– Катерина сказала, что будут рыбные котлеты и борщ. Она лично перед всеми попробует еду, чтобы не было сомнений, что она качественная и без отравы.

– Да пошла она… Со своими котлетами и с борщом! Как можно думать о какой-то жрачке, если такое творится!

– Вот увидишь, все еще обойдется.

– Что обойдется? Отец воскреснет? Или Серега оживет? Вы хоть понимаете, что за короткое время я лишился отца и брата? Мать тоже чудом уцелела. И кто следующий на очереди? Я или Ольга?

– Но почему именно ты?

– А кто? Ясно ведь, что убийца охотится на членов нашей семьи! Кто-то поставил перед собой цель извести всех Кротовых под корень! Начали с отца, потом пытались убить мать, затем старшего из сыновей. А следующий, наверное, я. Или Ольга.

Честно говоря, под этим углом подруги случившиеся убийства не рассматривали. Они-то думали, что убийца сейчас охотится за Аленой. Намеревается убить ее, чтобы завладеть наследством Сергея Юльевича. Но ведь могло быть и иначе! Могло быть так, что убийце деньги Кротовых были и неинтересны. А двигала им исключительно одна лишь месть – жестокая и беспощадная.

Но кто же мог настолько сильно ненавидеть Кротовых, чтобы захотеть извести их род весь целиком, так сказать, вырубить под корень?

– А далеко ходить не надо, – пробурчал Владимир. – Врагов у папаши было хоть отбавляй. Не умел он с людьми дружить. С бабами своими плохо расставался. Мать обижал. Нас в детстве лупил нещадно. Так что если уж он со своими близкими, дорогими и любимыми так поступал, то что от него ждать остальным? Я уверен, отца ненавидели многие. И убить его пожелали бы тоже многие!