Лицензия для Робин Гуда - Лариса Соболева

Тимка прыгнул прямо на Вия. Тот действительно поймал его, поставил мальчика на ноги, отбежал с ним к ограде, усадил возле нее и накрыл старым проржавевшим корытом. После этого Вий вернулся, кинул второй камешек на балкон, вернее – в окно, подавая сигнал Людмиле, мол, путь свободен. Она вышла из комнаты, сдерживая кашель... и тут же метнулась обратно, заметив, что внизу стоит кто-то незнакомый. А это под балконом появился третий «паря».

– Эй! Вы где? – позвал сообщников третий. – Уходим! Народ бузит...

Вию помогал треск огня, заглушавший его шаги, а подбирался он к третьему парню торопливо, делая небольшой крюк, чтоб зайти сзади, ведь и третьего нужно было срочно обезвредить. Третий, не получив отклика сообщников и чувствуя опасность, достал кнопочный нож, выпустил лезвие, но спокойней ему не стало. Он пробирался с опаской поближе к балкону, слыша крики соседей, понимая, что пора смываться, и звал:

– Ну, где вы, козлы? Заметят нас...

Вий обхватил его за шею сзади:

– Цыц, сморчок! Бросай перо! – Парень разжал пальцы, попытался закричать, но выдавил из себя один хрип. – Будешь орать, я тебе пасть зашью, понял?

– У-у... у-у... – невнятно промычал тот, видно, обещая быть послушным.

– Молодец, – похвалил его шепотом Вий, одновременно погладив по щеке, чтоб он не боялся. – А теперь скажи: сколько вас, тварей, сюда явилось? А?

Он слегка ослабил захват, но парень не смог слова сказать от удушья, только лихорадочно втягивал носом и ртом воздух. Вий тряхнул его:

– Будешь говорить?

– Да-да... – выдавил тот. Когда тиски ослабились, сказал: – Трое...

– Хорошо. А теперь отдыхай.

Удар – и еще одно тело легло на землю. Вий кинулся к балкону:

– Люда! Выходи! – Из дома слышался кашель, но она не вышла, очевидно, не слышала. Вий заорал: – Люд! Ко мне! Скорее!

Уже сигналила с улицы пожарная машина – соседи постарались. Это единственная служба, которая приезжает быстро, когда ее зовут. И тут как раз появился Дар:

– Вий! Что здесь?

– Людка застряла наверху! Зову, а она не идет. Нас подожгли...

Дар вскарабкался на дерево, заглянул внутрь через балконную дверь. Люда прижалась к задней стене и накрылась одеялом.

– Люда! – закричал Дар. – Люда, это я! Иди ко мне!

Она не реагировала. Осокин перебрался на балкон, который уже лизал огонь, набрал полную грудь воздуха и вошел в комнату. В тот же момент пожарные приладили лестницу, вскарабкались и буквально выволокли упиравшуюся Людмилу, объяснив Дару, не справившемуся с ней, что у нее сильный шок. Дожидаться, когда потушат огонь, Осокин не стал, велел Вию бежать на улицу.

– Дар, тут трое... Это они подожгли дом... Что с ними делать?

– Да черт с ними, уходи! Я за «аккордеоном»...

Вий взвалил на плечо Людмилу, вяло реагировавшую на окружающее, – видимо, угорела. На них никто не обратил внимания, и они свободно прошли сквозь толпу собравшихся соседей, которые давали пожарным ценные советы. Свернули за угол, здесь Вий поставил Людмилу на ноги, прислонил спиной к забору и поддерживал, чтобы она не упала. Вскоре прибежал Дар с «аккордеоном», вызвал такси по мобиле.

Юля открыла дверь и непроизвольно расширила глаза. Как-никак четыре утра, для приема гостей время не то. Дар, проходя в квартиру, поприветствовал Герасима, который выглянул из комнаты, и обрадовал его:

– Мы поживем у вас немного.

Квартира у Юльки и Геры, как у буржуев, – четырехкомнатная, а живут одни. Юля ничем не занимается, разве что домом иногда, ну, еще читает и в шахматы играет сама с собой. Герасим пашет за двоих – работает брокером на бирже, хотя по образованию... Впрочем, сейчас котируются не дипломы, а конвертируемая валюта в кармане. Гера добывает исключительно ее, и оказалось, что биржа – его призвание. Иногда дела идут успешно, иногда – из ряда вон, особых богатств нет, но с Юлькой-бездельницей они не бедствуют. Есть у них мечта – дети, но об этой мечте вслух не говорят оба, разве что случайно в порыве откровенности, и только Дару.

Люду напоили успокоительными таблетками и уложили спать. Тимку Юля накормила ранним завтраком, узнала от него массу интересного и тоже определила на ночь. Затем пришла на кухню. Слушая рассказ, Герасим подливал Вию и себе водки, ведь Дар вообще не пьет. Собственно, Дар тоже слушал Вия внимательно.

– А как они узнали, где спрятался Вий? – озадачился Герасим.

– Меня это тоже волнует, – сказал Дар. – Кроме тебя и Юльки никто не знал.

– Ты же не думаешь, что мы вас сдали?

– Не думаю. Мне кажется, налет сделали на меня.

– А что, есть повод тебя сжечь живьем?

Осокин не ответил, словно не услышал.

– Дар, ты ошибаешься, – сказал Вий. – Пацан, что грозил мне пистолетом, сказал: «Опа-на! Выкурили Циклопа». Там не так уж и светло было, чтоб рассмотреть мой глаз, тем более я к нему спиной стоял. А помнишь, как меня назвали на пустыре? Циклопом. И в клубе после погрома тоже называли Циклопом. Нет, выкуривать они пришли меня.

– Значит, как-то узнали... – устало проговорил Дар. – Как? Ладно, давайте все поспим, а подумаем после.

– Я постелила вам на диванах в самой большой комнате, – сказала Юля. – Они неудобные, но других спальных мест у нас нет.

– Сойдет, – поднялся Вий. За ним и Осокин.

Когда они ушли в комнату, Герасим выпил еще немного и вздохнул:

– Похоже, это работа Богомола. Только по его приказу так упорно добивают. Этим он и держит в страхе.

– Ты его знаешь? – Присела Юля на край стула.

– Понаслышке, – кивнул Гера, но в самом его тоне было столько негатива, что вторым планом читалось: о Богомоле достаточно слышать, знать его лично нежелательно.

– Откуда же ты знаешь, что это он взялся за Вия?

– По почерку, Юля, по почерку. Я все же общаюсь с людьми разного рода, иногда удается кое-что услышать, что знать необязательно. Говорят, только Богомол имеет всевидящее око, так что от него и в недрах земли не спрячешься. Но теперь он будет искать и того, у кого схоронился Вий. То есть Дара. Когда же узнает, что мы его... их... прятали.

– Думаешь, нам теперь...

– Пойдем, Юлька, досмотрим сны, а думать будем потом.