Алмаз лорда Гамильтона - Наталья Александрова

– Да-да, конечно, – Женя опомнилась и даже улыбнулась Расторгуеву, – пойдемте.

На ходу она оглянулась, но никого не увидела, не то этот подозрительный тип ушел в неизвестном направлении, не то уполз под пальму. Ну, там ему и место.

В зале играли какое-то медленное ретро. Женя не любила медленные танцы. Что может быть глупее, чем топтаться в объятиях малознакомого мужчины? То ли дело оттянуться в ночном клубе на полную катушку! Громкая музыка, каждый танцует как хочет, по своим правилам, и никому ни до кого нет дела.

Но сейчас, очевидно, красивое платье и туфли сыграли свою роль, а может быть, Расторгуев оказался удивительно хорошим партнером, но Жене вдруг стало легко и удобно в его осторожных объятиях. Он вел ее плавно, уверенно и в то же время бережно, так что ей оставалось только покориться его мягкой силе.

Женя не заметила, что вокруг них образовалось некоторое свободное пространство, их пара так хорошо и красиво двигалась, что никто не хотел мешать.

– Женя, – тихо сказал Расторгуев, – я хотел вам сказать…

Женя едва не сбилась с такта и не наступила ему на ногу. Этот доверительный тон… что он, интересно, хочет сказать? Что она ему нравится? Этого еще не хватало!

Женя с тоской огляделась по сторонам. Хоть бы музыка кончилась, что ли…

– Женя, – напомнил о себе Расторгуев, – точнее даже, не сказать, а спросить.

– Слушаю вас, Андрей Павлович! – обрадовалась Женя – стало быть, разговор обычный, ничего личного.

– Просто не знаю, как начать… мне неловко… – таким неуверенным Женя Расторгуева еще не видела, – дело в том, что… скажите, кто ваши родители?

– Что-о? – Женя даже остановилась, но он снова увлек ее танцем. – Мои родители умерли, а вам, Андрей Палыч, это зачем?

– Умерли… – с какой-то странной интонацией повторил он. – Дело в том, что я, кажется… а скажите, когда это случилось? И, простите мою настойчивость, как они… как они погибли?

– Как? – голос у Жени дрогнул. – Да для чего вы задаете мне эти вопросы? Вы что, отдел кадров, что ли? Ну, это было очень давно, больше пятнадцати лет назад, если точнее, они поехали на юге на экскурсию, а там в горах автобус перевернулся. Все пассажиры погибли. И мои родители в том числе. Мы жили с бабушкой, четыре года назад она умерла, теперь вы довольны?

– Простите меня, – он прижал ее к себе чуть сильнее, чем нужно, – простите за эти неожиданные вопросы, но последний: когда точно это случилось?

– Когда? – Женя помедлила. – Ну, мне было двенадцать лет, стало быть, семнадцать лет назад.

– Да? – Он прижался к ее плечу, чтобы скрыть удивление. Надо же, ей двадцать девять лет, а он всегда думал, что ей гораздо меньше. Одевается как подросток, и поведение такое же.

Но только не сегодня. Сегодня она удивительно хороша. И как похожа… как похожа на… но это, конечно, не может быть правдой, она же сказала, что родители погибли далеко на юге, автобус сорвался в пропасть.

Вопросы Расторгуева очень не понравились Жене.

Она словно ступила на тонкий лед, который в любую секунду мог под ней треснуть и проломиться… или нет – на зеленую, свежую, привлекательную с виду полянку, под которой таится бездонное черное болото.

Бездонное черное болото ее прошлого.

Того прошлого, которое она предпочитала не вспоминать.

Только ступи на эту шелковистую траву – и пиши пропало, прошлое затянет ее, поглотит без остатка…

Снова начнутся кошмары, снова она будет просыпаться в холодном поту среди ночи и пытаться унять колотящееся сердце. Снова она будет безуспешно пытаться отогнать от себя что-то черное, страшное, снова будет такое ощущение, как будто она вязнет в чем-то липком и мерзком. И не будет рядом бабушки, которая помогала, утешала, сидела у ее постели, как тогда, семнадцать лет назад.

Женя быстро, испуганно взглянула на Расторгуева, пытаясь понять – он действительно что-то знает о ней или это был случайный, непреднамеренный выстрел? Обычный подход неопытного донжуана, который пытается глубокомысленными фразами и вопросами пробить брешь в женской обороне…

Она сама удивилась своим мыслям. Такие выражения подошли бы Ольге Фараоновой, а не ей, Жене. Кстати, вон там Фараонова тянет шею, за ней наблюдает. Пошла бы лучше, начальника на танец пригласила, что ли… А Жене надо от Расторгуева отвязаться, а то слишком много вопросов задает.

И в этот самый момент к ним подошла одна из официанток, обслуживавших вечеринку, – высокая брюнетка в белой форменной блузке с логотипом ресторана и узкой черной юбке. В руках у нее был позолоченный подносик, на нем – ни бокалов с вином, ни закусок, на первый взгляд вообще ничего.

– Вы – господин Расторгуев? – спросила официантка Жениного спутника.

– Да, я, – ответил тот недовольно – видимо, рассердился, что посторонняя девица помешала их разговору.

Женя же только обрадовалась – у нее появился шанс удрать незаметно.

– Вас просили подойти в Зеленую гостиную, это вот там, – официантка показала на дверь рядом с большим зеркалом.

– Кто просил? – спросил Расторгуев с прежним раздражением.

– Вот его визитка, – брюнетка придвинула свой подносик, и Женя увидела, что он не совсем пуст: на нем лежал картонный прямоугольник с золотым обрезом.

Расторгуев взял визитную карточку двумя пальцами, словно брезгуя к ней прикасаться, взглянул – и брови его поднялись.

– Извините, Женя, – проговорил он смущенно, бросив карточку обратно на поднос, – мне придется вас ненадолго покинуть. Я скоро вернусь. Танец за мной.

– Конечно, Андрей Павлович! – ответила Женя с облегчением. – Не беспокойтесь!

Неприятные вопросы отменены или, по крайней мере, отложены. Уже легче.

Она попыталась прочесть надпись на визитке, но не успела, официантка уже забрала ее и спрятала в карман юбки.

Это само по себе показалось Жене странным – с чего бы ей забирать чужую визитку? Если только она действительно чужая. Кроме того, в последний момент из-под рукава блузки выглянула зеленая татуировка, что-то ей напомнившая.

Расторгуев свернул в коридор, официантка удалялась через зал, лавируя в толпе.

Женя проводила ее взглядом.

И тут она заметила некоторую странность. Ну, не то чтобы странность, но несоответствие.

Все остальные официантки были в обычных легких и удобных туфлях – у кого на каблучке, у кого почти без каблука, но, во всяком случае, не в уличной обуви. Эта же брюнетка была обута в черные лакированные ботинки-лоферы на толстой резиновой подошве. Женя видела такие в витрине и даже мерила.

В таких не пробегаешь по залу целый вечер.

Да и не подходят они к форме официантки.

«Что за странные подозрения? – одернула себя Женя. – Ну, забыла девушка сменную обувь…»