Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Хорошо, — говорю я ему. — Но разве у тебя есть деньги?

Он смеется.

— С тех пор как я ответил на объявление, — говорит он мне.

— А реклама мышц?

— Нет. Дело в другом. Приз на выступлении в большом конкурсе 5000 баксов. Я поучаствовал в нем и выиграл.

Конечно же, когда мы выходим на улицу, я замечаю, что Флойд Скрилч одет в новый английский костюм из твида, и он ведет меня к большой машине с настоящими новыми шинами. Мы идем в «Таверну Папочки», где в баре всегда около восьми, и выпиваем за новый успех Скрилча.

— Забавно, — говорит он мне. — С тех пор, как вы указали мне на это объявление, я изучаю объявления и отвечаю на них. И каждое объявление, на которое я отвечаю, работает для меня.

— В каком смысле?

— Ну, возьмем, к примеру, это объявление о выращивании сада у себя дома. Мои соседи давно послали за семенами, пытаются что-то вырастить, и говорят, что ничего не выходит. Что касается меня, то я взялся за дело всего десять дней назад, а мой сад уже полон моркови, помидоров, гороха, редиски и тому подобного. Это похоже на волшебство.

— Затем, просто ради забавы, я отвечаю на еще одно объявление, в котором рассказывается об избавлении от некрасивых пор. А теперь посмотрите на меня. Давай, взгляни на мое лицо.

Я пристально смотрю на него. Конечно, на лице нет никаких пор. Кожа плотно стянута по всей площади.

— Видите? — говорит он мне. — Во мне не больше энергии, чем в пустой бутылке. У меня есть предчувствие, что я продвигаюсь с этими объявлениями. По какой-то причине они просто работают для меня.

Я должен уехать прямо сейчас, потому что у меня назначено время. И когда я убегаю, то не вижу Флойда Скрилча снова в течение нескольких недель. Это потому, что я все время занят в определенные дни. Я оказался замешан в жаркой интрижке. Я называю ее жемчужиной, потому что ее старик — плохая устрица.

Я не тот человек, который обычно поступает, как волк с Красной Шапочкой, но эта дама вызывает у меня головокружение. Я почти готов одеть кольцо ей на палец, даже если это означает, что она проденет кольцо в мой нос. Каждый вечер мы ужинаем и танцуем по старинке, и имя старого Левши Фипа значится в ее хит-параде. Мы ближе друг к другу, чем близнецы Золотая пыль, и к тому же красивее.

Поэтому, когда она звонит мне однажды вечером и просит куда-нибудь сходить, я быстро киваю.

— Ты отведешь меня на крышу «Сансет»? — спрашивает она. — Я слышала, что там появился новый пианист, который может по-собачьи зарядить буги.

Она просто помешана на такой музыке и культуре, понимаешь?

Что ж, крыша «Сансет» очень высока как в своем классе, так и в цене, но кто я такой, чтобы отказывать Жемчужине во всем, что она пожелает? Поэтому я говорю ей «конечно», забираю ее после ужина и веду на крышу «Сансет». Я приношу ей прекрасный букет цветов, чтобы она надела на себя платье, и нанимаю такси, и плачу жесткий сбор за вход, так что к тому времени, когда мы садимся за стол, она практически у меня на коленях. Она бросает на меня взгляд — ну, знаете, этот старый взгляд в стиле «мы можем купить нашу мебель в рассрочку», и я иду на это тремя путями. Крюк, леска и грузило.

Затем начинается шоу. Из-за этого пианиста она сходит с ума, когда слышит, как он выкатывает свой маленький рояль и начинает полировать слоновую кость.

— Послушай, как играет этот человек! — визжит Жемчужина. Поэтому я слушаю. Он действительно мастер своего дела. Когда он исполняет свой номер, раздаются аплодисменты, загорается свет, и Жемчужина говорит:

— Разве он не такой же, как Эдди Дучин?

Поэтому я щурюсь на лицо и быстро качаю головой. Потому что этот пианист не похож на Эдди Дучина. Не похож он и на Рахманинова. Но он точно такой же, как мой старый друг Флойд Скрилч! На самом деле, он и есть Флойд Скрилч, в смокинге. Он замечает меня, когда мы встаем, и подбегает.

— Ну, это же Левша Фип! — он булькает. — И с очаровательной спутницей.

Он кланяется, как статист в кино. Итак, я представляю его, и он складывает складки на стуле за нашим столом. Я не могу удержаться, чтобы не задать ему естественный вопрос, что и делаю.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю. — С каких это пор ты делаешь маникюр на клавиатуре?

Он поворачивается и широко улыбается мне.

— Месяц назад я не разбирался в музыке, — признается он. — Единственное, что я мог прочесть, — это то, что получал от кредиторов. Я думал, что Шарп — это игрок в карты, а квартира — это место, где вы живете. Потом я взял этот журнал и прочел объявление. Там рассказывали, как вы можете научиться играть в десять простых уроков, и в пять трудных. Поэтому я отправил купон, получил уроки, и сразу же сделался настолько хорош, что думаю, что могу получить работу. Поэтому я пришел сюда, и они наняли меня. Это сенсация, не так ли?

Он говорит со мной, но смотрит на Жемчужину. Она хихикает.

— Мистер Скрилч, вы, должно быть, виртуоз.

— Не обращайте внимания на мою личную жизнь, — говорит он ей с очаровательной ухмылкой. — А зачем так официально? Зовите меня просто Флойди.

Его глаза загораются, как цифры выигрыша на автомате для

пинбола.

— Ты просто отвечаешь на объявление и получаешь то, что хочешь, да? — спрашиваю я.

Но Флойд Скрилч не обращает на меня никакого внимания. Он слишком занят тем, что бросает на Жемчужину сальные взгляды.

— Что? — бормочет он.

— Я говорю, что у тебя в руке? — спрашиваю я.

— Рука Жемчужины, — говорит он мне. И он это сделал. — Жемчужина, — шепчет он. — Красивое имя. Вы слишком хороша, чтобы лежать перед свиньями.

Это похоже на какую-то грязную мелодраму, но Жемчужина только хихикает и возится, и я вижу на стене след. Тот же на чеке.

— Пойдем отсюда? — спрашиваю я ее.

— Нет, я хочу остаться. Флойди говорит, что мы лишимся всего веселья, — жеманничает она.

Так вот оно что. Флойд Скрилч сидит в смокинге, поводя широкими плечами и приглаживая волосы, и держит мою помидорку так, словно она сорван с его собственного куста.

Я встаю, чтобы уйти. Мне должно быть больно, но почему-то меня больше интересует,