Прокурор рискует - Эрл Стенли Гарднер

— Хорошо. А потом отвезешь нас в аэропорт.

Спенсер, заметно повеселевший, быстрым шагом направился коставленной за углом машине, а Селби вернулся в скобяную лавку и продолжилбеседу с Киттсоном.

— Не могли бы вы, — обратился он к старику, — переговорить свашим продавцом и составить список местных жителей, которые приобретали у васэти ножи, всех, кого помните?

— Можно, — согласился Киттсон. — Только тут вот какаязакавыка: их ведь и заезжие покупали. Я лично продал пару ножей каким-топриезжим.

— В любом случае, не могли бы вы переслать мне этот список,когда он будет готов? — попросил Селби, протягивая старику визитную карточку. —И вот еще что: о нашем разговоре, пожалуйста, никому ни слова.

— Понятно, — ответил старик. — Я умею держать язык зазубами. Как выражается Гиб Спенсер, — могила.

И он хрипло рассмеялся, довольный собственной шуткой.

Попрощавшись с хозяином скобяной лавки, Селби с СильвиейМартин вернулись в отель, куда ровно через двадцать минут приехал Гиб Спенсер:

— Информацию, которую вы хотели получить, я раздобыл. Этотчеловек… Карр, представляет одну лос-анджелесскую газету, а девица, котораяприехала с ним, скорее всего пописывает душещипательные статейки в каком-нибудьженском журнале. Он, правда, не сказал этого миссис Холленберг, но я сам сразудогадался, как только миссис Холленберг описала ее мне…

— Как ее имя? — перебил словоохотливого Гиба прокурор.

— Вот то-то и странно. Карр не представил ее миссисХолленберг, потому что это как бы неофициальное журналистское расследование. Онназвал себя и сказал, что пишет очерки, а девушка специализируется наромантических историях и темах, рассчитанных на широкого читателя. Вот так, пословам миссис Холленберг, Карр сказал о девушке. А миссис Холленберг — женщинатолковая и отлично помнит слова собеседника.

— Что он хотел от нее? — снова остановил не в меруразговорчивого водителя Селби.

— Он предложил ей тысячу долларов наличными за все письмаЕвы и за все ее фотографии.

— И что миссис Холленберг ответила?

— Она заявила ему, что не собирается торговать памятьюдочери, это — во-первых, а во-вторых, у нее ни писем, ни фотографий нет. НоКарр не успокоился и долго допытывался, не осталось ли у нее хоть чего-нибудь.А когда в конце концов миссис Холленберг убедила его, что не кривит душой,очень обрадовался, прямо как будто добился, чего хотел. Это показалось миссисХолленберг подозрительным. Она мне так и заявила, что тут не все чисто… Потом,когда они уходили, миссис Холленберг, пожимая на прощанье девушке руку, спросила,как ее фамилия, а та улыбнулась и назвала только имя — Дейзи — и чуть не бегомбросилась к машине.

— Ну что ж, — заметил Селби, — Карр верен своим методам.Хорошо, Гиб. Загружай багаж — и в обратный путь.

Когда они, освободив номера, выходили из отеля, Гиб Спенсер,верный себе, не удержался и сказал:

— Мне кажется, этот Карр замешан в истории с Евой, разве нетак?

— Не знаю, не знаю, — ответил Селби. — Вполне возможно, емунужны были только фотографии.

— А зачем они ему так позарез понадобились? Для газетынакладно платить такие денежки за несколько фотографий и пару писем.

Селби, не отвечая, откинулся на спинку сиденья и закрылглаза.

— С вами не очень-то поговоришь, — буркнул Спенсер.

— Правильно, — откликнулась Сильвия. — Мы вроде тебя: многоговорим о мелочах, а как дело дойдет до чего-то серьезного, сразу рот на замок.

— Мне можно доверять, — с обидой проговорил Гиб.

— Мы и доверяем, — успокоила парня Сильвия. — У нас простоуже вошло в привычку помалкивать.

— Готов поспорить, что вы из ФБР, верно?

Сильвия в ответ лишь рассмеялась.

— Наверняка старый Киттсон гребет деньги лопатой, — зашел сдругого бока Спенсер. — У него не магазин, а золотая жила. Торгует уже летсорок, а небось тот грош, который впервые заработал, посейчас хранит.Прижимистый мужик, свою выгоду блюдет, что ни говори… только я его систему и несобирался выведывать. Я не из тех, кто везде сует нос.

Сильвия сочла за благо промолчать.

После того как они проехали миль десять, Спенсер запустилновый пробный шар:

— Эти торговцы имеют двадцать пять процентов прибыли,правильно?

— И каким образом это у них получается? — спросил Селби.

— Ну, когда что-то продаешь за доллар, а тебе этот товаробошелся в семьдесят пять центов, то получается навар в двадцать пятьпроцентов. Я же не тупица какой-нибудь, мистер Селби.

— Не совсем так, — заметил Селби. — Если отпускная ценатовара семьдесят пять центов, то двадцать пять центов покроют треть этой суммы.Значит, фактически твоя прибыль составила тридцать три и три десятых процента,минус расходы.

Спенсер задумался, потом согласно кивнул.

Миль пятнадцать они опять ехали молча. Селби и Сильвия,казалось, дремали, откинувшись на подголовники и закрыв глаза. Спенсер изредкабросал на них косые взгляды, но заговаривать больше не осмеливался.

Наконец Селби открыл глаза, посмотрел на часы и повернулся ксвоей спутнице:

— Вечером мы обязательно должны быть на месте.

Надеюсь, самолет готов.

Внезапно сзади послышался требовательный сигнал клаксона, и,едва не задев, их обогнал на бешеной скорости роскошный лимузин.

— Черт бы побрал этих лихачей! — выругался Гиб. — Он…

— Постой! — резко выпрямился на сиденье Селби. — Уж не Каррли это?

— Я не… не исключено…

— Жми на газ, парень, — приказал Селби. — За ним!

Быстрей! Надо его догнать!

Спенсер до предела выжал педаль акселератора и проговорил,вслушиваясь в тарахтенье мотора:

— Моя колымага не такая быстрая, и насиловать еенебезопасно.

— Пожалуй, ты прав, — вынужден был согласиться Селби. — Ясовершенно уверен, что это был Карр. Но почему он оказался в машине один?

— Да, похоже, это его авто, — подтвердил Спенсер, — ноутверждать не буду — я не успел толком рассмотреть.

— Выходит, ему почему-то пришлось вернуться, — вслухразмышлял окружной прокурор. — Навстречу он нам не попадался, до этого нас необгонял, и мы его тоже. Вместе с тем он покинул город раньше нас минут надвадцать… может, даже на полчаса… Ты уверен, что он выехал из города, Гиб?