Стриптиз Жар-птицы - Дарья Донцова

– Откуда нам пять тысяч в валютевзять? – звенящим голосом сказала Расторгуева. – Я такую сумму и врублях не каждый месяц вижу! Хотела Данку разжалобить, дескать, не трепись онас. Чем мы тебе мешаем? Ведь не у тебя же я мужа слямзила… И не нужен мне Глебнавсегда, попользуюсь им и верну его родной супруге. На худой конец предложениезаготовила: Дана держит рот на замке, а я ей по хозяйству помогу. Лучше Зинкисправлюсь! Хоть та мне и подруга, но я хорошо знаю, какая она лентяйка. Жозяплохо видит, да и слышит тоже, Дана на работу укатит, а Зинка положениемпользуется – грязь по углам быстренько распихает и в сад – курить.

– Так, давай о деле, – остановила яВеру. – Вы не хотели причинять Дане вред?

– Нет! – хором ответили любовники.

– Расторгуева отправилась на переговоры смирной целью?

– Да, – опять в унисон отозваласьпарочка.

– И что случилось дальше?

– Ужас! – Вера схватилась за щеки.

– А конкретнее?

– Я вошла в сад и побрела ккрыльцу, – зашептала Вера. – Хорошо их привычки знаю: Жозя с птицамисидит, Дана, если дома, на кухне топчется. И для кого только она готовит? Бабкаж много не сожрет. Дверь у них всегда открыта, можно легко внутрь попасть.Понятно?

– Более чем. Дальше!

А дальше было так. Вера полезла через кусты.Участок у Гарибальди здоровенный, одним прыжком до дома не добраться. Внезапнодо Расторгуевой долетели странные звуки: сначала «ба-бах», затем словно собакапробежала: топ-топ-топ, скрип, шуршание… Соседка раздвинула кусты, закрывавшиевид на дорожку к гаражу, и увидела разноцветную кучу тряпок.

Расторгуева вспомнила звук «ба-бах» и решила,что из окна упал матрас, который Дана положила на подоконник для проветривания.Но потом вгляделась, приблизилась вплотную к куче и… едва не лишилась чувств.Не чуя под собой ног, Вера ринулась домой, к ожидавшему ее Глебу.

Вместе они придумали нехитрый план. Грибковсказал:

– Сиди дома и молчи. Небось Дана ужепокойница, шантажировать нас больше не сможет.

Но Вера, при всем своем хамстве женщинажалостливая, закудахтала:

– А вдруг она живая и сейчас от болимучается? Надо «Скорую» вызвать.

– Дура! – зашипел участковый. –Знаешь, как у нас заведено? Кто тело нашел, тот автоматически под подозрениепопадает! И как ты объяснишь, зачем к ней в сад поперла?

– Сахару одолжить! – выпалила Вера.

– Так чего кралась? Почему не черезцентральную калитку двинула?..

– Минуточку! – остановила яРасторгуеву. – Ты вошла через какой-то боковой вход?

– Ну да, – подтвердила Вера. –Не хотела светиться, вот и обошла дом вокруг. Вроде в лес направляюсь, а самашмыг… У Гарибальди сзади в заборе решетка сломана. Меня никто не заметил. Ну апотом Глеб про простыню придумал.

– Не лучший вариант, – отметила я.

– Времени мало было, – буркнул он.

– А теперь вспомни, – повернулась як Вере, – телефон около Даны лежал?

– Понятия не имею, – жалобнопротянула Расторгуева. – Мне он без надобности!

– Там ничего не было рядом? – неуспокаивалась я.

Глаза Веры округлились.

– Не видела я! И не взяла бы! Оченьстрашно было!

– А где письмо с требованием денег,которое тебе шантажист прислал?

– Я его сожгла! – прошепталаона. – Такое не хранят.

– Никто из жителей деревни не жаловалсявам на вымогательство? – спросила я у Глеба.

Грибков поднял брови домиком.

– Нет. У нас в основном чепуха всякая:выпили – подрались. Халат у бабы Клавы с веревки сперли. Кому старьепонадобилось? Небось ребятишки баловались. Я Оксану Решеткину подозреваю – ейдвенадцать лет, а хуже допризывников пьет. Родительское горе.

– А мать у ней кто? – уперла руки вбоки Расторгуева. – Настоящая проститутка! Ей денег даже не платят,задарма с мужиками спит!

Я поразилась аргументам Веры: доступнаяженщина как раз получает мзду за пользование ее телом. Затем я переспросила:

– Значит, жалоб на шантаж не поступало?

– Нет, – подтвердил участковый.

– И Настя, учительница, к вам неподходила?

Глеб оттопырил нижнюю губу.

– Она же с собой покончила.

– Знаю! Но до этого она у вас непоказывалась?

– Нет, – изумился участковый ивыхватил из кармана запиликавший мобильный: – Да! Где я? У Расторгуевой. Зачем?Сижу с ней и с писательницей Виоловой. Ща она тебе словечко скажет… Виола,пожалуйста! Жену Наташей зовут.

Заискивающе улыбаясь, Глеб сунул мне в рукулипкую трубку. Преодолев брезгливость, я поднесла ее к уху и, ощущая запахчеснока, воскликнула:

– Наташенька? Это Арина Виолова, для васпросто Вилка!

– Здрассти, – прозвучало в ответ.

– Извините, что задержала вашего супруга.

– Ничего, у него ненормированный рабочийдень.

– Хотела кое-что узнать об ужасномпроисшествии с Даной. Она моя близкая подруга.

– Очень сожалею о случившемся. Надеюсь,Даночка поправится, – вежливо сказала Наташа.

– Спасибо за добрые слова.

– Заходите к нам чаю попить.

– Непременно, благодарю за приглашение.

– Буду рада вас видеть.

– Взаимно, до скорого, – прочирикалая и вернула мобильный Глебу.

– Козел! – прошипела Вера. –Подкаблучный пузан!

– Я пойду? – спросилучастковый. – Супруга нервничает.

– Ступайте, – кивнула я.

– Если понадоблюсь, звоните, –бросил уже на ходу участковый и убежал, как вороватый кот, за которым гонится свеником разъяренная кухарка.

– И отчего ко мне вечно дерьмолипнет? – поинтересовалась Вера, проводив любовника взглядом. –Только пьяницы, уроды и идиоты. Ни одного нормального мужика за всю жизнь! Аведь вроде я не косая, не хромая, не горбатая…