Вендетта. День первый - Антон Леонтьев

Елена Павловна усмехнулась:

– Ага, в особенности когда он сам той мафией и является! Ну чё ты на меня так вытаращилась! Твой Остоженский – личность известная в определенных кругах! Ну, в тех самых кругах, где я вращаюсь. Мужик он с головой, тут ничего не попишешь, потому и пошел в КГБ служить. А заодно организовал свой маленький бизнес – стал «крышевать» растратчиков, мздоимцев и воров, причем не только мелких, но и тех, кто наносит значительный ущерб государству. И было это, студентка, еще в конце семидесятых. Именно Остоженский и являлся главой мафии в Болотовске, когда сюда перевели твоего батю!

Настя, не веря словам Княгини, воскликнула:

– Не может быть! Глеб Романович работает в КГБ, а эта организация борется...

– Эта организация, студентка, стала для него трамплином в светлое будущее, недоступное прочим жителям СССР! – заявила Елена Павловна. – Власть доверила козлу капусту – поручила главному мафиозо бороться с мафией! Теперь ты просекаешь, что тогда произошло? Твой отец наступил на хвост Остоженскому, который корчил из себя его лучшего друга. Поэтому твой батя и умер – по официальной версии, застрелился, а по неофициальной... Ну, ты сама знаешь!

Мысли смешались в голове Насти. Ей понадобилось несколько минут, чтобы совладать с волнением. Итак, получается, что дядя Глеб... что Глеб Романович... что полковник Остоженский...

«Ну да, тогда все сходится! – вдруг поняла Анастасия. – Поэтому-то после смерти отца он и помог им так быстро покинуть город – зачем ему вдова и дочка прокурора, ведь они могли бы что-то разнюхать. А потом, несколько лет спустя, бедная наивная мама обратилась за помощью именно к Остоженскому! И стоило ей съездить к нему в Москву и как на духу рассказать о том, что удалось узнать, как спустя пару дней на маму напали. И убили ее».

* * *

«Господи, какая же я дура, – размышляла Настя. – Я тоже поведала обо всем дяде Глебу, и он клятвенно обещал помочь. Он и помог – я едва не умерла! Выходит, что тетя Женя и медсестра выполняли его заказ...»

– Вижу, ты прозрела, студентка! – сказала, насупившись, Княгиня. – Для того чтобы сложить один и один и получить два, не требуется быть Эйнштейном. Теперь-то все становится понятно: ты перешла дорогу не кому-нибудь, а мафии!

– Но ведь дядя Глеб... я хотела сказать, Остоженский сейчас в столице. Наверняка он больше не является главой мафии в Нерьяновске? – рискнула предположить Настя.

Княгиня усмехнулась:

– Ты права, студентка. Зачем ему провинция? Хотя он наш городок все еще в кулаке держит и время от времени сюда наезжает. Тут его люди сидят, они на него спину гнут и его приказы выполняют. Но ведь твой дядя Глеб обосновался в Белокаменной, его по службе двигают, он уже генерал-майор! То ли он так удачно «борется» с мафией, то ли у них там вся организация – сплошные жулики. Теперь Остоженский в столице важная персона и, как сама понимаешь, продолжает заниматься все тем же – «крышевать» криминальные сообщества.

– Но как такое может быть! Ведь если вы знаете о его роли в преступном мире, то должны знать и другие – его коллеги, его начальство, в конце концов, представители Министерства внутренних дел, Генеральной прокуратуры... Почему ничего не предпринимается?

Княгиня, невзирая на то, что все спали, захохотала:

– Ты о чем, студентка? У твоего дяди Глеба все замазаны – ведь каждый чиновник хочет получить кусок пирога, каждый хочет денег, и Остоженский находит ключик к сердцу любого и каждого. У него же все схвачено! И благодаря своей организации он, генерал-майор, может использовать силовой аппарат государства в собственных целях. А у него имеются друзья и покровители на самом верху. Ты понимаешь, о чем я говорю? На самом-самом верху, студентка, в правительстве и даже в Политбюро...

Анастасия медленно произнесла:

– Но тогда выходит, что дядя Глеб поощряет преступность и намеренно криминализует власть. Это же просто ужасно! Кто-то должен положить этой вакханалии конец!

– Так на то она и мафия, студентка! Ты что, все еще не врубилась? – заявила грубо Елена Павловна. – Остоженский организовал попытку твоего убийства, потому что ты вышла на след того идиота-патологоанатома. Попытка, слава богу, провалилась, но, думаешь, твой дядя Глеб о тебе забудет? Вот придет к нам на зону новая партия заключенных, а среди них какая-нибудь очередная малахольная тетя Женя, которой поручено тебе под ребра «перо» загнать. Она и выполнит заказ, даже если потом придется отсидеть еще лет десять. Ничего, ей же свои помогут! Или охранник какой тебя пристрелит, а потом объявят, что ты пыталась бежать.

Впервые за долгие месяцы Настя ощутила на глазах слезы. Вот каково, оказывается, чувствовать себя приговоренной к смерти. Хуже всего неизвестность – она знает, что ее убьют, но не ведает, когда это произойдет и кто приведет приговор в исполнение. Опасность может исходить от любого, даже... Девушка с опаской взглянула на Княгиню.

А та стукнула Настю по плечу рукой и прошипела:

– Ну, нашла время нюни пускать! Сдаваться раньше времени глупо. Пока я и Зинка здесь, никто тебе ничего не сделает. Но ведь нас могут и в другие колонии перевести. Или, наоборот, тебя запихнуть в какую-нибудь такую дыру, что тамошние зэчки в два счета из тебя фарш сделают и глазом не моргнут.

Дядя Глеб... Настя же ему так верила! А он оказался злым гением ее семьи. Сначала отец, затем мама, наконец она сама... Остоженский разрушил всю ее жизнь, забрал ее родителей...

– Неужели никакого выхода нет? – спросила Настя, вытирая грязным рукавом слезы.

Княгиня, осмотревшись по сторонам, притянула к себе Настю и прошептала ей на ухо:

– Выход-то есть, и ты сама знаешь какой. На свободу тебе надо, студентка, и как можно быстрее!

* * *

– Это правда, отец? – спросил Максим Остоженский, внимательно наблюдая за реакцией Глеба Романовича.

Генерал-майор знал: если сын называет его «отцом», а не «папой», значит, очень разозлен.

Они находились на служебной квартире Глеба Романовича, расположенной на проспекте Андропова, в просторном кабинете, три стены которого были заставлены книжными шкафами. Около окна находился огромный старинный глобус. Остоженский-старший, крутанув модель земного шара, взглянул на отпрыска и сказал:

– Я не хотел посвящать тебя во все детали, сынок. Зачем тебе эта грязь...

Максим перебил:

– Когда речь заходит о делах, ты всегда держал меня в курсе самых важных событий. И второстепенных, отец, кстати, тоже. Она жива?

– Девчонке невероятно повезло, – кивнул генерал-майор. – Просто какое-то невозможное стечение неблагоприятных для нас обстоятельств, да и только! А вернее, результат того, что ее устранение было поручено дилетантам, к тому же женщинам. Лагодина непременно умерла бы, но она попала в руки опытных врачей, и те ее откачали.

Максим (за прошедшие годы он возмужал и превратился в высокого молодого мужчину с широкими плечами и пронзительным взглядом) покачал головой.