Девы - Алекс Михаэлидес

Обнаружив племянницу у выхода с территории факультета английской филологии, Мариана пригласила ее присоединиться к ним и выпить что-нибудь. Зои согласилась, и все вместе отправились в местный университетский бар, располагавшийся на углу Мейн-Корт.

Здание было полностью построено из дерева: пол выложен старыми, потрескавшимися досками с темными отметинами, стены покрыты дубовыми панелями. Барная стойка тоже оказалась деревянной.

Девушки выбрали широкий столик у окна с видом на заросшую плющом ограду. Усевшись рядом с Зои, напротив Вероники и Серены, Мариана вдруг осознала, что Вероника — та самая девушка, которая проникновенно читала Библию на заупокойной службе.

Вероника Дрейк родилась в богатой семье. Ее отец, известный политический деятель, был сенатором в Вашингтоне. Красота этой девушки ослепляла и завораживала. Вероника прекрасно об этом знала. Она носила узкие джинсы, подчеркивающие точеную фигурку, ярко подкрашивала глаза и губы, делая их еще более выразительными, а во время разговора кокетливо теребила и накручивала на палец длинные светлые локоны. Вероника держалась уверенно, с неосознанным чувством собственной значимости, часто присущим детям влиятельных особ. Она заказала пинту пива «Гиннесс», очень быстро с ней расправилась и теперь трещала без умолку, хотя в ее речи было что-то ненатуральное. Мариана даже заподозрила, что эта девушка брала уроки риторики, и ничуть не удивилась, когда Вероника сообщила, что хочет стать актрисой. Казалось, что под маской из хороших манер, красноречия и макияжа скрывается совершенно другой человек, не знакомый не только Мариане, но, возможно, и самой Веронике.

Она поведала, что, несмотря на мрачную, тревожную обстановку, собирается устроить на следующей неделе вечеринку по случаю своего дня рождения.

— Ведь жизнь продолжается, правда? Тара была бы не против. В общем, я сняла отдельный зал в лондонском клубе «Граучо». Зои, и ты обязательно приходи! — ради приличия неуверенно добавила Вероника.

Зои что-то буркнула в ответ и уставилась в собственную кружку.

Мариана взглянула на вторую девушку. Невысокая, изящная Серена Льюис молча потягивала белое вино, внимательно прислушиваясь к разговору. Она напоминала маленького воробышка. В отличие от своей подруги Серена заплела темные длинные волосы в тугую косу и вообще не накрасилась. Впрочем, она и не нуждалась в косметике: ее лицо отличалось безупречно гладкой, ровной кожей и здоровым цветом. Она была одета в бледно-розовую блузку и юбку чуть ниже колен.

Эта девушка родилась в Сингапуре, но выросла в Англии. В детстве она училась поочередно в нескольких школах-пансионах. Серена отличалась немногословностью. Ее голос был тихим и мелодичным, а произношение — безупречным, как у истинной английской леди. Серену словно магнитом тянуло к мобильному: она не расставалась с ним дольше, чем на пару секунд.

— Расскажите мне о профессоре Фоске, — попросила Мариана.

— Что рассказать?

— Я слышала, они с Тарой были очень близки.

— Не представляю, от кого вы могли такое слышать. Не были они близки. Совсем. — Вероника повернулась к подруге. — Правда же?

Серена, набиравшая кому-то эсэмэску, подняла глаза от телефона.

— Конечно, правда. Профессор тепло к ней относился, а Тара его использовала.

— Использовала? — повторила Мариана. — Как?

— Серена не то хотела сказать, — вмешалась Вероника. — Она имеет в виду, что профессор только зря тратил на Тару время и силы. Он очень много в нас вкладывает. Профессор Фоска — прекрасный педагог!

— Да, он лучший учитель на свете! — подхватила Серена. — Самый талантливый! И…

— А где он был в тот вечер, когда произошло убийство? — прервала их дифирамбы Мариана.

Вероника пожала плечами.

— У себя. Вел дополнительное занятие. Тара тоже собиралась присутствовать, но не явилась.

— Во сколько это было?

Вероника повернулась к подруге.

— Оно началось в восемь, так? И закончилось… вроде бы в десять?

— Ну да, по-моему. В десять или чуть позже. — Серена кивнула.