Добрый доктор Айбандит - Дарья Донцова

– Черненькая и беленькая? – растерянно повторил Егор. – Одна негритянка? И чего они у вас варенье с пола слизывают?

– Сейчас ты с ними познакомишься, – пообещала я и пошла в коридор.

Муся и Фира увидели меня и завертели хвостами.

– Отличная идея вам пришла в голову, – укоризненно покачала я головой. – Собрались стащить ветчину, а та высоко подвешена. Не получилось, да? И еще дверь закрылась. Эй, чем это от вас пахнет? Темновато тут, света из коридора не хватает…

Я щелкнула выключателем, оглядела свои припасы и от негодования лишилась дара речи. На полу валялись вылизанные до блеска две упаковки из-под плавленого сыра, разодранная пластиковая коробка, в которой еще утром был килограмм вкусного сдобного печенья, чуть подальше разбросаны банки со сгущенкой, которые мопсихам не удалось вскрыть, и повсюду полно золотисто-рыжей шелухи.

Ко мне вернулся голос.

– Муся! Фира! Вы съели лук?

– Опять порезвились? – спросил Макс, выходя в коридор.

Фира свалилась на спину, задрала лапы, повернула голову набок и заулыбалась во всю пасть. Муся присела и медленно пошла навстречу хозяину, отчаянно вертя не только хвостом, но и всей своей задней частью.

– Одна пляшет ламбаду, вторая просит прощения, как умеет, – засмеялся муж.

– Надо срочно звонить Паше, – засуетилась я. – Лучше заранее спросить у ветеринара, как на собачек может подействовать обед, состоящий из плавленого сыра, печенья и сырых луковиц.

– По клизме им! – грозно произнес Макс.

Услышав знакомое слово, Муся шлепнулась на бок, закрыла глаза и замерла. А Фира, наоборот, вскочила и бочком-бочком стала пробираться в сторону гостиной.

– Кто это? – поразился Егор, который именно в эту секунду выглянул из кухни.

– Знакомься, пожалуйста, – усмехнулась я. – Муся и Фира – наглые воришки, обжоры, хулиганки, замечательные во всех отношениях мопсихи. Вообще говоря, представители этой породы на редкость интеллигентны, умны и достойно себя ведут, но наши крайне шкодливые.

– Просто они маленькие, – встал на защиту любимиц Макс. – Идите сюда, негодяйки, клизма отменяется.

Фира взвизгнула и ринулась к хозяину. Муся «ожила» и бросилась ко мне. Я обняла псинку.

– Готова спорить, первой за лук принялась ты. Фира у нас простодушная, повторяет твои проказы.

Муся села, отвернула голову и приподняла уши. Потом с укоризной посмотрела на меня. Умей собачка говорить, она бы сейчас с изумлением воскликнула: «Я? Что такое лук? Где чулан? Понятия не имею ни об овощах, ни о кладовке. Кто оклеветал добропорядочную мопсиху?»

– Песики! – умилился Егор и присел на корточки. – Можно их погладить?

– Конечно, – разрешила я. – Позови, они к тебе подойдут.

– Фира, Муся, – сказал Егор, – кис-кис…

Мопсихи погарцевали к мальчику.

– Какие гладенькие, толстенькие, хорошенькие, – заговорил Егор, обнимая собак. – Надо же, хвостики-рулетики, ушки бархатные… Ой, Лампа, смотрите, черненькая улыбается! Прямо как человек!

С лица подростка исчезло суровое выражение, Егор перестал изображать взрослого мужчину, который явился к новым партнерам для заключения крайне выгодной обеим сторонам сделки. Сейчас это был маленький мальчик, пришедший в восторг при виде домашних животных.

– Можно, я их чем-нибудь угощу? – спросил наш неожиданный гость. – Чем-нибудь вкусным. Что они любят?

– Все, – ответила я. – Как сегодня выяснилось, даже репчатый лук им по вкусу. Только не надо собачек кормить, у них животы заболят.

– А можно, я ее подержу? – Егор взял на руки Фиру. – Она так приятно пахнет – жвачкой.

– Это шампунь, – пояснила я.

– Кровь! – вдруг перепугался мальчик. – Смотрите, у Фиры из лапы кровь капает! Ой, она не умрет?

Я внимательно осмотрела ногу собачки.

– Нет, останется жива. Похоже, красавица, пытаясь вскрыть пластиковую коробку с печеньем, ободрала подушечку лапы. Не переживай, ей легко помочь, у меня есть стерильные салфетки. Вот гляди…

Я быстро сбегала в прихожую, принесла из сумочки пакетик «Асептика» и сказала:

– Вскрываем упаковку… айн, цвай… и протираем лапку.

– Можно мне попробовать? – попросил Егор.

– Пожалуйста, – согласилась я.

Он осторожно обработал ранку и удивился.

– Фира терпеливая, не плачет.

– Так ей совсем не больно, – улыбнулась я. – Этот препарат совсем не щиплет, и кровь мигом остановилась.

– Пахнет не противно, – констатировал гость, понюхав салфетку, пропитанную антисептиком.

– Правильно, – кивнула я. – Хорошая вещь, подходит и людям, и животным. Эй, стой! Что ты делаешь?

– Хочу Фире мордочку почистить, она чем-то испачкалась. Нельзя? – испугался Егор.

– Можно, но чем-нибудь другим, – пояснила я. – У салфетки есть лишь одно противопоказание: ее нельзя использовать на слизистых поверхностях. Протирать глаза, рот и нос изнутри запрещено. Фиру лучше просто умыть. Пошли, сядем спокойно на кухне и договорим. Расскажи нам, как ты собрался жить один?

Мы опять устроились на кухне, и Егор изложил свой план. В Дамбове у Кулаковых трехкомнатная квартира, расположенная вблизи местного рынка, около которого находится торговый центр. И на базаре, и в магазине работает много гастарбайтеров. Егор предполагает сдать две комнаты женщинам-украинкам, а сам поселиться в третьей.

– Почему именно украинкам? – только и смогла спросить я.

– Они добрые, готовят хорошо и аккуратные, – пояснил подросток. – Договорюсь так: платят мне не очень много, возьму дешевле, чем другие, но в обмен они станут обед из моих продуктов варить, стирать, гладить, квартиру убирать.

– Опасно пускать к себе незнакомок, – поморщился Макс.

– Вовсе нет! – отмахнулся Егор. – У нас весь дом жильцов держит. Главное – найти женщин пожилых, чтоб им по тридцать уже стукнуло, тогда мужчин не приведут, в таком возрасте о гулянках не думают. Вот парней нельзя приглашать на постой, даже если они хорошие деньги предложат. И с кавказцами лучше не связываться, они всегда драки устраивают. А лучше всего тетенька с ребенком, такая будет ответственной. Тогда никаких проблем не возникнет.

– Предусмотрительный ты парень, – протянул Макс. – У меня встречное предложение. Оформляю над тобой опекунство, ты переезжаешь в Москву, устраиваю тебя в школу с математическим уклоном, и живем спокойно. Лампа не хуже украинки борщ варит, а стирает у нас машинка. Правда, гладит жена плохо, но ты и сам можешь поутюжить.

– Нет, – отрезал Егор, – у меня киса. Она сейчас у соседок сидит, ждет, когда я вернусь.

– И кисе твоей место найдется, – улыбнулась я, – у нас квартира большая.