Тайна - Уилки Коллинз

— Я думаю, вы уже слышали, доктор, что у нас вчера случилось? — спросила она. — Не могу сказать вам, как все это меня опечалило. Мое поведение в ваших глазах и в глазах этой несчастной женщины может показаться поведением капризной и бесчувственной женщины. Я готова плакать, когда вспомню, как я необдуманно поступила и как мало у меня было смелости. О, Лэнни, я понимаю, как ей было больно… она так горько плакала, бедная…

— Но, Розамонда, — прервал ее мистер Фрэнклэнд, — ты забываешь, в каком состоянии я нашел тебя здесь. Ты забываешь, что вчера находила ее помешанной. Разве ты переменила свое мнение!

— Это-то и беспокоило меня всю ночь. Я не могла переменить своего мнения. Я более чем уверена, что эта бедная женщина помешана, но когда я вспоминаю, как она готова была услужить мне, мне становится стыдно моего подозрения. Мистер Орридж, не заметили ли вы в лице ее чего-нибудь, доказывающего ее помешательство?

— Конечно нет, — отвечал доктор, — иначе я никогда не решился бы рекомендовать ее вам. Я бы не удивился, если бы узнал, что она заболела, что с нею сделался какой-нибудь припадок. Но, признаюсь, ваше подозрение меня удивляет.

— Неужели я так ошиблась? — вскричала Розамонда, смущенно глядя то на доктора, то на мужа. — Ах, Лэнни, если я в самом деле ошиблась, я никогда не прощу себе!

— Не можешь ли ты рассказать нам, что привело тебя к такому подозрению? — спросил мистер Фрэнклэнд.

Розамонда колебалась.

— Все, что я могу рассказать, покажется вам очень пустым; между тем, все это весьма важно для меня. Вы можете подумать, что вовсе не было причины пугаться и что я была несправедлива к этой женщине.

— Расскажи все, как было, мой друг.

— Прошу заметить, мистрисс Фрэнклэнд, — прибавил мистер Орридж, — что я не приписываю никакой важности своему мнению о мистрисс Джазеф, потому что некогда было составить его. Вы имели более возможности наблюдать ее.

Ободренная таким образом, Розамонда просто и откровенно рассказала все, что происходило в ее комнате накануне вечером, по уходе доктора до той минуты, как она закрыла глаза, услышав шум шелкового платья у своей постели. Здесь она остановилась.

— Что ж ты остановилась? — спросил мистер Фрэнклэнд.

— Я не могу спокойно вспомнить тех слов, которые она мне сказала перед тем, как я позвонила.

— Что ж она сказала? Разве ты повторить не можешь?

— О нет, нет! Я скажу, и мне очень хочется слышать твое мнение. Я сказала, что мы говорили о нашем намерении ехать в Портдженну и возобновить северные комнаты. Мистрисс Джазеф много расспрашивала меня о старом доме; по-видимому, он ее очень интересовал.

— Да?

— Да. Потом, подойдя к постели, она стала на колена, наклонилась ко мне к самому уху и прошептала: «Как будете в Портдженне, не ходите в Миртовую комнату».

Мистер Фрэнклэнд вздрогнул.

— Есть такая комната в Портдженне? — спросил он поспешно.

— Я никогда о ней не слышала.

— Уверены ли вы в этом? — вмешался доктор. До этой минуты доктор думал, что мистрисс Фрэнклэнд спала и что весь ее рассказ был сновидение.

— Я уверена, что никогда никто мне не говорил о такой комнате, — отвечала Розамонда. — Я уехала из Портдженны, когда мне было всего пять лет, и никогда ничего не слыхала о такой комнате. Отец мой впоследствии часто говорил о старом доме, но никогда не называл комнат особенными именами. То же самое я могу сказать и о твоем отце, Лэнни. Притом, ты помнишь, что архитектор писал к нам, что на ключах не было ярлыков и что ни номеров, ни названий комнат не было, и никто в Портдженне не мог ему ничего сказать об этом. Как же я могла знать о «Миртовой комнате»? Кто мне мог сказать?

Мистер Орридж начал убеждаться, что мистрисс Фрэнклэнд спала и видела сон.

— Я ни о чем более не могу думать, — сказала Розамонда мужу. — Я не могу забыть этих странных слов. Посмотри, как бьется мое сердце. Это очень странные слова. Как ты думаешь, что они значат?

— Кто эта женщина? Это вопрос важнее, — сказал Фрэнклэнд.

— Но почему она мне именно сказала эти слова, я бы хотела знать? Стало быть, я должна их знать?

— Успокойтесь, успокойтесь, мистрисс Фрэнклэнд, помните о вашем ребенке. Я обещаю, что употреблю все средства, чтобы объяснить этот странный случай. Я сегодня же отправлюсь к мистрисс Норбори и, может быть, мне удастся заставить самое мистрисс Джазеф объяснить свои слова. Я передам ее госпоже все, что слышал от вас и уверен, что она, как честная и решительная женщина, употребит все меры, чтоб объяснить этот таинственный случай.

— Ступайте, ступайте, сейчас! — воскликнула Розамонда. — Ступайте, мистер Орридж!

— Я должен прежде навестить нескольких больных в городе, — заметил доктор, улыбаясь.

— Ступайте к ним, не тратя времени, — сказала Розамонда. — Ребенок совершенно спокоен, мне самой гораздо лучше; мы вас не задерживаем. Но, мистер Орридж, будьте снисходительны к этой бедной женщине, скажите ей, что я никогда и не подумала бы удалить ее от себя, если б она не испугала меня. Скажите, что мне очень жаль, скажите…

— Мой друг, если мистрисс Джазеф действительно помешана, то эти извинения совершенно лишние, — прервал мистер Фрэнклэнд. — Гораздо естественнее будет, если мистер Орридж будет столь добр и примет на себя труд оправдать нас перед ее госпожою.

— Ступайте! Прошу вас! — вскрикнула Розамонда, заметив, что доктор намерен отвечать мистеру Фрэнклэнду.

— Не бойтесь, мистрисс Фрэнклэнд, я не потеряю времени, — сказал доктор, отворяя дверь. — Но помните, что ваш посланный ничего не скажет вам, если найдет вас в таком же положении, как вы теперь, — прибавил доктор и вышел.

— Как будете в Портдженне, не входите в Миртовую комнату! — повторил мистер Фрэнклэнд. — Это странные слова, Розамонда. Кто же эта женщина, в самом деле? Она совершенно чужая. Ни я, ни ты не знаем; встретились мы с нею случайно, и вдруг видим, что она знает о нашем доме, чего и мы не знаем. Странно!

— Она предостерегает меня, Лэнни. Ах, если б мне заснуть и не просыпаться, пока не возвратится доктор.

— Я думаю, эта женщина никому ничего не скажет.

— Не говори этого, Лэнни. Я думаю, я сама способна была бы идти к ней и Спросить, чтоб она объяснила свои слова.

— Даже и тогда ты ничего от нее не узнаешь. Она боится за те последствия, которых мы не предвидим; поэтому она ничего не скажет, и, что еще вероятнее, может быть, отопрется от своих слов.

— В таком случае, мы сами можем объяснить их.

— Каким образом?

— Очень просто. Поедем в Портдженну и станем искать в старом доме Миртовую комнату.

— Вероятно, там есть такая комната.

— Конечно есть. И мы ее найдем, непременно. Тогда ничто не удержит меня. Я узнаю, что там такое! — заключила мистрисс Фрэнклэнд.