Зомби идет по городу - Виктор Пронин

– После того как пропал Сергей, Байрамов был у вас дома, здесь?

– Ни разу.

– А раньше бывал?

– Часто... Они здесь работали над статьями.

– И Байрамов никак вам не помог, после того как исчез Сергей?

– Что вы... Ведь они с Сережей поссорились... Даже не то чтобы поссорились... Как говорят, пути разошлись.

– А после того, как пути разошлись... Байрамов не требовал вернуть машину?

– Нет... Сергей предлагал, но тот отказался. Сказал что-то в том духе, что мы, дескать, в расчете. Скажите... Может быть, и я могу задать вам несколько вопросов?

– Задавайте, – разрешил Пафнутьев.

– Сергей жив?

– Самый сложный вопрос...

– Ну... Если самый сложный... Значит, не исключено?

– Не исключено.

– Ну?! Говорите же! Что стоит за этими вашими недоговорками? Почему вы не хотите мне все сказать? Он обгорел? Изуродован? Искалечен? Или же мне опять придется труп опознавать?

– Остановитесь, Женя... – взмолился Пафнутьев. – Я не могу так быстро. Давайте чуть помедленнее. Вот послушайте... Полгода назад в городскую больницу поступил человек... Его привезли уже ночью... В очень плохом состоянии. Не буду говорить подробнее. Он был в очень плохом состоянии. Сейчас он жив... Но он не помнит, кто он, кто его близкие, чем занимался раньше...

– Но говорить он может?

– И неплохо. Речь у него в порядке. Так бывает.

– Так поехали к нему! – Женя вскочила.

– Сядьте, Женя... Дело в том, что он перенес много операций, в том числе и на лице. Он очень изменился, у него даже рост другой. У него...

– Если это он, я узнаю. – Женя опять вскочила, бросилась к вешалке, начала что-то надевать на себя, не попадая в рукава, слезы опять навернулись на ее глаза. – Сереженька, это ты, я знаю... Это ты... Мне столько трупов снилось, столько трупов... Но он ни разу не приснился мне мертвым, ни единого раза. – Женя присела перед Пафнутьевым на табуретку. Но тут же вскочила и, схватив Пафнутьева за рукав, потащила его к двери. – Идемте, чего же мы сидим?!

Но Пафнутьев проявил твердость. Он взял женщину за руки, снова усадил на табуретку и, сняв с нее пальто, отнес на вешалку.

– Поговорим, – кратко пояснил он свое поведение.

– Простите, – сказала Женя. – Я за эти месяцы немного тронулась умом.

– Бывает, – кивнул Пафнутьев. – Продолжим, – он сложил руки на столе. – Тот больной, о котором я сказал, очень изменился... И ничего не помнит из своей прежней жизни. Может быть, вы у него на теле найдете какое-нибудь знакомое местечко... Родинка, шрам, царапина какая-нибудь... Но может так оказаться, что знакомую вам родинку вы найдете совсем не там, где ожидаете ее увидеть...

– Настолько...

– Да. Он попал в страшную аварию. Вы должны понять еще одно... Это другой человек. Психически другой, по характеру. Но есть один признак, по которому вы все-таки можете его узнать...

– По голосу, – сказала Женя.

– Правильно! Молодец! – воскликнул Пафнутьев. – Давайте в таком случае поступим так... Я сейчас наберу номер телефона, и вы поговорите... Как?

– Я не смогу. – Женя опустила голову, и Пафнутьев увидел, как слезы, отрываясь от ее ресниц, падают на ладони. – Я не смогу, Павел Николаевич, со мной что-нибудь случится... Истерика какая-нибудь или еще что...

– Глупости! – с преувеличенной уверенностью сказал Пафнутьев. – Ничего с вами не случится. Уж если вы собирались немедленно мчаться к нему в больницу, то уж позвонить-то для вас совсем будет не трудно. Ведь он не будет знать, с кем говорит, да и вас-то он не помнит. Для него это будет просто звонок незнакомого человека. И все. Спросите, не помнит ли он вас, не узнает ли ваш голос, можете сказать, что зовут вас Женей, фамилию назовите... Про детей говорить не надо, мало ли чего. О том, что вы его жена, тоже не надо. Легкий, ни к чему не обязывающий телефонный разговор.

– Неужели смогу...

– Ваша задача одна – по голосу, по манере говорить постарайтесь узнать, он это или не он. Ну? Вперед?

– А вдруг не он?

– А вдруг он?

– Да, конечно... С чего-то надо начинать.

– А то приедете в больницу, увидите незнакомого вам человека, который будет к тому же вас сторониться как чужого, на что-то там претендующего... Ну, Женя? – Пафнутьев осторожно положил руку женщине на плечо.

– Господи! Да, конечно, позвоню, конечно, поговорю... Дайте только с духом собраться.

– Вот это уже разговор!

– Только стойте рядом на всякий случай. Если буду падать – подхватите.

– Это я могу, с этим я справлюсь, – заверил Пафнутьев.

Женщина прошла в другую комнату и принесла телефон. Длина шнура позволяла переносить его по всей квартире. Телефон она поставила на стол, между собой и Пафнутьевым. Поправила его, повернула диском к Пафнутьеву.

– Итак... Что мне сказать ему? С чего начать?

– Может быть, у вас были какие-то свои, опознавательные слова? Как вы его дома называли?

– Суржик.

– Очень хорошее имя, – одобрил Пафнутьев. – Так и скажите... Суржик, ты помнишь наши встречи? А вечер голубой?

– Боже, неужели это было, неужели это было! – Женя снова опустила лицо в ладони.

– Нет, так не пойдет, – решительно произнес Пафнутьев. – Прекращаем рыдать и начинаем делать дело. Вперед?

– Валяйте. – Женя махнула увядшей ладошкой, давно не знавшей ни лака, ни крема, – все заменили стиральные порошки, чистящие пасты, едкое хозяйственное мыло.

Пафнутьев набрал номер, подождал соединения, время от времени бросая на женщину испытующий взгляд.

– Овсов? Приветствую тебя!

– А, Паша... Ты откуда?

– Да вот сидим с Женей и думаем, как нам дальше жить... Решили тебе позвонить.

– А мы с Зомби телевизор смотрим. Делегаты изгаляются, все никак не могут решить, кто лучше, да принципиальнее, да образованнее, да краше собой...

– Подожди, Овсов... С депутатами мы после будем разбираться. Давай сначала разберемся с твоим Зомби.

– Вы его называете Зомби? – побледнев, спросила Женя.

– А как же его называть, если он ходит, ест, пьет, говорит, но ничегошеньки не помнит? Конечно, Зомби.

– И он знает, что вы его так называете?

– По-моему, ему даже нравится... Он видит в этом имени какой-то смысл, значение...

– Бедный Суржик, бедный Суржик... Неужели это он сделался Зомби, неужели это он... – Женя готова была снова расплакаться, но ее остановил Пафнутьев.

– Прекратить! – рявкнул он. – Сейчас будете говорить. Овес, дай ему трубку на пару минут, тут одна женщина хочет с ним поговорить... Но сначала я скажу ему два слова... Здравствуйте! – бодро произнес Пафнутьев, делая знак Жене – дескать, это он, сейчас будешь говорить. – Это больной палаты номер три?