Банда 2 - Виктор Пронин

Пафнутьев не мог не улыбнуться, вспомнив полных румяных женщин в белых халатах и кружевных кокошниках, женщин, о которых говорят, что лифчики они надевают каждый раз на новое место, потому что не имеет значения, куда именно она наденет этот лифчик.

— Ты вот улыбаешься, а внешний вид продавца, здоровый, доброжелательный, добродушный вид действует на наших дистрофичных покупателей, как витамин! Как калория! Они идут в мой магазин может быть, не столько за покупками, сколько затем, чтобы полюбоваться на моих девочек, набраться от них силы, уверенности, здоровья.

— И подышать вот этими запахами, — Пафнутьев кивнул на поднос.

— Да, и понюхать, — кивнул Халандовский не возражая.

— Откуда у Байрамова деньги? — неожиданно спросил Пафнутьев.

— Ты где работаешь? В прокуратуре? Кем работаешь? Начальником? Тебе каждый день кладут на стол сводку происшествий? Читай. Думай. Делай выводы.

— Значит, его деньги криминальные?

— Паша... Это мутант. Чудовище. Осьминог. Динозавр.

— И ты утверждаешь, что Колов...

— Я ничего не утверждаю! — резко перебил Халандовский. — И стараюсь не произносить святых имен в этом прибежище торговли и обмана. И тебе не советую. Что вы за люди, не понимаю! Как вы можете работать с такими длинными и бестолковыми языками?!

— Виноват, — Пафнутьев сложил руки на груди точь-в-точь, как это делал эксперт Худолей, когда тому очень хотелось выпить. И осознав это, он вспомнил, зачем заглянул к Халандовскому. — Да, чуть не забыл, Аркаша...

— Говори, Паша, — Халандовский склонил голову, выражая готовность выслушать все, до конца и не перебивая.

— Бутылка нужна... Только наша. В киосках боюсь покупать.

— И правильно. Водку бери только у меня. Продают такую отраву, такую гадость.. Сами печатают наклейки, сами разводят какие-то технические спирты, сами разливают, устанавливают пену... В своих же киосках и продают. А люди мрут. Паша, люди мрут в самом прямом и полном смысле слова.

— Знаю, — кивнул Пафнутьев.

— А почему не сажаешь?

— Сложно это, Аркаша. Рыночные отношения...

— А меня на недовесах ловят! — глаза Халандовского в первый раз сверкнули гневно и оскорбленно.

— Разберемся.

— Один мой приятель специально в машине, в бардачке отраву держал. С виду водка, как водка... А в ней отрава. И об этом знал только он. А водку эту, это угощение он держал специально для угонщиков, И надо же — угнали.

— Машину угнали? — уточнил Пафнутьев, опять насторожившись.

— Ну! И все у них получилось, все удалось. Угнали, скрылись, спрятались. Обшаривая машину, нашли бутылку. И на радостях выпили.

— И им стало плохо? — предсказал Пафнутьев.

— Нет! — отверг Халандовский подсказку. — Они умерли в течение десяти минут.

— Какой кошмар! — ужаснулся Пафнутьев, поднимаясь. — Мне пора, Аркаша. До скорой встречи.

— Нет, ты мне скажи — судить этого мужика будут?

— Не стали мы его судить, — устало проговорил Пафнутьев. — Он сказал, что сам купил эту водку за полчаса до того, как угнали машину.

— Так ты знаешь эту историю... — разочарованно протянул Халандовский.

— Я все знаю.

— А про Байрамова не знай!

— Теперь знаю и про Байрамова, — Пафнутьев протянул руку. — Не дрейфь, Аркаша. Разберемся.

— Только не очень долго, Паша... Силы мои на исходе. И деньги тоже. Ведь деньгами приходится все погашать.

— Будут новости — звони. А это за бутылку для эксперта, — Пафнутьев положил на стол три тысячи рублей.

— Ты меня смешишь, Паша, — горько усмехнулся Халандовский, смахивая деньги в ящик стола.

— Посмеемся вместе, Аркаша.

— Неужели придет такой час? — проговорил Халандовский, когда Пафнутьев уже "покинул его кабинет. — Неужели придет такой час, — повторил он, пряча пустую бутылку в тумбочку стола.

Знаменитый нос Дубовика, налитый неведомой жизненной силой, завис над протоколом в каком-то горестном ожидании — перед ним сидел заплаканный пожилой человек, который, похоже, не в силах был произнести ни единого слова. И Дубовик, пригорюнившись, терпеливо ждал, пока свидетель придет в себя, справится с волнением, слезами и переживаниями. То ли сочувствовал ему Дубовик, то ли скучал в ожидании.

Заглянувший в дверь Пафнутьев увидел эту невеселую картину и уже хотел было уйти, но очнувшийся Дубовик сделал ему неприметный жест рукой — заходи, дескать, не помешаешь. Пафнутьев вошел в кабинет, в котором до прошлого года обитал сам, и втиснулся в угол между шкафом, до сих пор набитым знакомыми вещдоками, и батареей парового отопления. Он положил на нее руку — ребра батареи были холодны, хотя уже неплохо бы и затопить, прохладно в кабинете.

— Повторим, а то я не все понял, не все запомнил, — сказал Дубовик для Пафнутьева, чтоб тот вошел в суть разговора. — Вы утверждаете, Николай Петрович, что все произошло на ваших глазах?

— Господи! Да на балконе я стоял, на балконе! И все видел. Я часто стою на балконе — машину стерегу. Нынче ведь угоняют полсотни машин в сутки! Находят две-три... Так что при любой свободной минуте выхожу на балкон. И покурить, и чайку попить, и с соседом поговорить... Он на своем балконе — внучку пасет, чтоб маньяк какой не съел, я на своем — на «девятку» поглядываю...

— И тут вы увидели этих людей, — Дубовик прервал слишком уж подробный рассказ потерпевшего и направил его слова в нужное русло.

— Да. Увидел, — Николай Петрович замолчал, ожидая следующих вопросов.

— И что?

— Ну что... Потолкались они, походили... Я подумал вначале — ждут кого-то... Люди, как люди... У меня и мысли не возникло, что они собираются машину угнать... А оно вона что вышло.

— Дальше... Что было дальше?

— Вижу, что один из них, маленький такой, вроде как парнишка с виду, еще в школу ходит... Старшеклассник, вроде... Так вот, подходит он к моей красавице...

— К кому подходит? — уточнил Дубовик.

— Ну, к «девятке»... Красавицей я ее называл, когда жива была... То есть" когда ее еще не угнали... Подходит, сует что-то в дверной замок, дверца и распахивается. Я и слова не успел произнести, прямо дыхание во мне остановилось... Как ему удалось, что он такое сделал — ума не приложу. Всего полчаса назад я был внизу, у машины, запер все замки, проверил все двери и тут такое...

— Это потрясающе! — вмешался в разговор Пафнутьев. — Скажите, малыш, который дверь открыл... Он что, один был?

— Нет, — воскликнул старик. — В том-то и дело. Только дверь открылась, возникают еще двое... Малыш влез в машину, второй сел за руль, третий уже дергает заднюю дверцу... Изнутри ему уж кнопку поддернули...