Китайский проезд - Эдуард Тополь

– Так! – сказал он, начиная ориентироваться в ситуации. – Ну, выходи, Сашка! Все ясно.

– Я не могу, я голая.

– Выходи, я кому сказал!

– Пусть они уйдут…

Машков снял с себя куртку, бросил ее через дверцу шкафа Александре и кивком головы приказал своим парням выйти в прихожую.

Набросив его куртку на плечи и запахнувшись, Александра осторожно появилась из-за двери. На ее ногах и на шее были темные синяки. Машков шагнул к ней вплотную и рывком сдернул свою куртку.

Александра, ахнув, инстинктивным движением рук закрыла грудь и пах.

Но Машков уже увидел то, что ему было нужно: все тело Александры было в синяках и кровоподтеках.

Он вернул ей свою куртку:

– Все. Закрывайся! – и крикнул своим бойцам. – Стас! Коля!

Те с любопытством заглянули в комнату.

– Ладно, не зырьтесь! – Машков достал из кармана пачку десятидолларовых купюр, отстегнул сотни три и вручил своим бойцам: – Живо в ближайший магазин, купите ей какую-нибудь одежду и обувь. Какой у тебя размер, Саш?

– Размер чего? – спросила она.

Он окинул ее цепким взглядом:

– Запоминайте: обувь – тридцать четвертый размер. Одежда – сорок четыре. Лифчик – второй. Дуйте! Хотя нет, стоп! – Машков прошел на кухню и открыл холодильник. Там было абсолютно пусто. – С-с-сука!! – процедил он и повернулся к парням: – Жратву тоже купите. Но немного – только фрукты и все.

Вернулся в комнату и приказал Александре:

– Так, садись! Когда это случилось? Только не врать!

– Ты его убьешь? Витя, не убивай его, я тебя умоляю! – Александра вдруг рухнула перед ним на колени. – Я прошу тебя, Витя!

– Это случилось позавчера, – сухо сказал ей Машков. – Он выпытал у тебя про американцев и навел на них тех отморозков, а тебя в день наезда не пустил на работу. А когда мы отняли у них фуру, он вернулся и тебя же спьяну отфиздил. И унес всю одежду, чтобы ты выйти не могла. Так?

– Витя, не убивай его, Витенька! – ползая перед ним на коленях, Александра хватала его за ноги. – Я тебя умоляю!

– Да буду я руки марать об эту тварь! Отстань! Они его, поди, уже сами пришили за такую «наводку».

– Ой! – в ужасе обмерла Александра.

Он остро взглянул на нее и снял с пояса мобильный телефон «Моторолу».

– А мы счас узнаем. Говори номер его мобильного.

Александра смотрела на него в замешательстве.

– Ну, чего? Ты хочешь знать, он жив или нет? – спросил Машков. – Если они его пришили, то сразу – такие дела не откладывают. А если он жив, я его пальцем не трону, клянусь. Ну! А то ты тут на коленях ползаешь, а он, может, покойник давно. Какой у него был номер?

– Девятьсот… шестьдесят… семь… – заторможенно, с распахнутыми от ужаса глазами произнесла Александра, все еще стоя на коленях перед Машковым. – Двадцать семь… сорок два…

Машков быстро набрал шесть цифр и стал слушать пустоту.

Александра, не подозревая обмана, тревожно всматривалась в его лицо.

Выдержав паузу, Машков захлопнул откидной микрофон телефонной трубки и пожал плечами:

– Не отвечает.

– И? Что это значит? – лихорадочно спросила Александра и выкрикнула: – Что это значит, Витя?!

– Откуда я знаю! – ответил он с досадой. – Может, они его и вправду сделали уже. А может, он где-то пьяный с бабой трахается и трубку не берет. На хрена он тебе вообще нужен, козел вшивый! – незаметным от Александры движением Машков снял со стены свадебную фотографию Александры с крупным, хотя и несколько рыхлым парнем, сунул себе за пазуху и нагнулся к Александре, поднял ее: – Знаешь что? Пойдем отсюда. В машине ребят подождем.

И крепко держа ее под локоть, властно повел из комнаты.

– Почему? Куда? – спрашивала она на ходу.

– Потому что эти отморозки могут и сюда прийти. В любую минуту. Понимаешь? Поживешь с нами на даче…

– Стой! – она вдруг уперлась руками в проем наружной двери. – Тут же дверь теперь сломана… Соседи все порастащат… Телевизор…

– Насрать на телевизор! Что тебе дороже – жизнь или «Поле чудес»?

– Но я ж босиком!

Машков задумался лишь на миг, а потом шагнул к шестьдесят первой квартире и нажал кнопку звонка. Никто не ответил, но он поднес к дверному глазку десятидолларовую купюру и громко сказал:

– Червонец за тапочки! Долларами!

И сунул конец этой десятки под дверь.

В тот же миг кто-то быстро утянул эту десятку с другой стороны двери, потом защелкали засовы, и дверь приоткрылась на ширину цепочки. За ней стоял маленький, под высоту дверного глазка, старичок с большой допотопной двустволкой на изготовку. Из-за его спины высокая старуха протягивала Машкову старые тапочки.

– Спасибо! – Машков взял тапочки и бросил их Александре: – Надевай!

Дверь шестьдесят первой тотчас закрылась, но Машков, обведя взглядом все соседние двери, громко сказал:

– Между прочим, шестьдесят третья заминирована! Кто хоть ложку там сфиздит, взорвется к еманой матери!

Но ровно через минуту, когда черный джип «Чероки» с Машковым и Александрой отчалил от подъезда и, приседая в рытвинах, выкатил по снего-грязи со двора на улицу имени Дмитрия Ульянова, на лестничных площадках шестого и пятого этажей этой хрущевки тихо открылись двери всех квартир, и осторожные старушки и старики бесстрашно, как мыши, юркнули в незакрытую дверь шестьдесят третьей квартиры. Буквально в минуту они вынесли из нее все – телевизор, кухонную посуду, три банки с вареньем, остатки муки в пакете, швейную машину, бутылку с подсолнечным маслом, подушки, навесной оконный карниз, три стула, китайский термос, флакон с шампунем, торшер и даже половичок под мусорное ведро.