Китайский проезд - Эдуард Тополь

– Зю Гана!!! – подхватывала многотысячная толпа в Костроме, Краснодаре, Хабаровске и Владивостоке.

– Фактически мы уже победили! – сообщал в Санкт-Петербурге полковник-журналист Ан Пил. – Это ясно показывает рейтинг нынешней власти, моральный и физический паралич президента и его окружения. Потому что народ России сделал свой выбор. С нашим приходом к власти каждый человек будет твердо уверен, что за свою работу он получит не символическую зарплату, а хорошие деньги. Его мать, жена, дочь будут окружены заботой и вниманием, защищены от уродств продажного образа жизни. Его семью не будут отравлять порнухой с телеэкранов, его душу не будут развращать западной поп-культурой. Мы выбросим с телевидения гешефтмахеров и инородцев, растлевающих наших детей отбросами голливудской продукции…

И в «Президент-отеле», где размещался Штаб избирательной кампании президента, царили апатия и растерянность. Работники штаба вяло перебирали стопки унылых уличных плакатов с портретами президента в фас и профиль, лениво и без толку звонили по телефонам в свои региональные штабы и невольно прислушивались к торжествующим на телеэкранах голосам коммунистических ораторов:

– Мы готовы быстро и эффективно решить все проблемы, чтобы не стало голодных, бездомных, брошенных людей. Мы знаем, как это сделать! – заявлял вождь новых коммунистов Зю Ган. – Мы покончим с позорным состоянием наших людей, ограбленных своим правительством и его фаворитами. Граждане великой России снова обретут уверенность в том, что жулье всех мастей, преступники и бандиты не будут свободно жировать на глазах всех людей, а будут сидеть в тюрьме. Мы…

– Знаем, как это сделать! – тысячеголосно подхватывала толпа в Охотном ряду перед зданием Государственной думы.

И в Барвихе, на даче президента восемь самых знаменитых артистов и режиссеров России в панике показывали президенту на телеэкран и кричали в истерике:

– Смотрите! Смотрите, что творится по всей стране!

– Вы не можете проводить выборы в такой обстановке! Это – самоубийство!

– На этой демагогии коммунисты вернулись к власти в Польше, Болгарии, Словакии!

– Они возродят КГБ, ГУЛАГ, ждановщину!

– Отмените выборы! Мы обратимся к вам публично, с коллективным письмом от имени всей российской интеллигенции!…

И в МИДе, в высотном доме на Смоленской площади, два козырных туза российской иностранной политики -советник президента по международным вопросам Рю Ри Кой и министр иностранных дел При Май Кой – огорченно читали шифровку, только что поступившую из Российского посольства в Вашингтоне:

«…последний телефонный звонок Ель Тзына Биллу Клинтону был расценен им, как сигнал „SOS!“ и просьбу прислать команду американских мастеров проведения избирательных кампаний. В связи с этим в Белом доме состоялась серия совещаний с мозговым „танком“ ЦРУ, Госдепартаментом, советником по национальной безопасности, а также усиленные консультации с Американским посольством в Москве. Все участники этих совещаний оценили шансы Ель Тзына на победу в выборах как нулевые, а вероятность возвращения коммунистов к власти в России – как очевидную неизбежность. Рекомендации советников американскому президенту были однозначны: нив коем случае не вмешиваться в ход избирательной кампании в России, а через частные фонды или лекционные агентства немедленно пригласить лидера коммунистов Зю Гана в США для знакомства и поисков предварительных контактов…»

И только в Никольском переулке, в подземном Оперативном штабе чрезвычайных ситуаций, было по-деловому спокойно. На телеэкранах красные ораторы лишь беззвучно размахивали руками, словно в немом кино. Не обращая на них внимания, несколько генералов стояли над картой страны, испещренной красными кружками и синими стрелами, и внимательно слушали проект правительственного указа, который зачитывал им молодой пресс-секретарь в форме капитана ФСБ:

– «В связи с эскалацией диверсионных действий чеченских бандитов, взрывов в московском и санкт-петербургском метро, на вокзалах и в других местах крупного скопления населения и в целях спасения от гибели невинных людей на избирательных участках, во время митингов и демонстраций, правительство Российской Федерации считает целесообразным, идя навстречу призывам общественности, отложить президентские выборы и временно ввести в стране режим безопасности населения. С такого-то – тут пропуск – числа отменить все митинги, демонстрации и другие массовые мероприятия. Для обеспечения безопасности населения ввести во все крупные города – Москву, Санкт-Петербург, Екатеринбург и другие – воинские части и обязать их…»

Генералы одобрительно кивали головами.

А в Охотном ряду, куда с перерытого Манежа переместился теперь эпицентр главных публичных акций страны, с балкона Думы Зю Ган, налегая мощной грудью на частокол микрофонов, продолжал над морем голов, красных знамен и транспарантов:

– Да, мы фактически уже победили! Начать действовать – вот чего мы хотим! И мы сделаем так, что само имя – РОССИЯНИН – станет символом состоятельности, престижа и силы в окружающем нас мире! Мы знаем, как это сделать! Мы – Россия, мы – великий народ, и нет на свете силы, которая бы нас одолела! Дайте же мне свои руки, дайте мне свои голоса, и мы все вместе возродим Россию! Мы…

– Знаем, как это сделать!…

Под эхо этих слов, летящих из уличных репродукторов, мощных мегатонных динамиков и с экранов домашних телевизоров, медлительный лифт в угловом доме на Пушкинской площади поднимал молодую женщину в теплой куртке с капюшоном, одетым поверх пухового платка, и ее телохранителя – крупного мужчину с внешностью витязя. Еще два витязя, опережая кабину лифта, быстроного взбегали по лестнице. На третьем этаже один из них задержался, а второй взлетел на шестой этаж, зорко огляделся и тут же спустился на три пролета, чтобы видеть подходящую к площадке четвертого этажа кабину лифта. Кабина, дернувшись, остановилась, витязь-телохранитель вышел из нее первым, за ним – женщина в пуховом платке. На площадке было чисто и светло, из четырех квартирных дверей доносился все тот же зычный голос Зю Гана. Женщина нашла квартиру с цифрой «34» на двери и нажала кнопку звонка, сказала своему телохранителю: «Вы останетесь тут». Он кивнул, она чуть подождала и нажала опять.

– Who is it? – по-английски спросил из-за двери мужской голос.

– Please, open, – по-английски ответила женщина.

Дверь отворилась, на пороге стоял Винсент в перепачканной краской спортивной майке, в трусах до колен и с малярной кистью в руках. За его спиной, на лестнице-стремянке, возвышалась под потолком фигура Робина с отверткой в зубах – он менял лампочку в плафоне на потолке. По сдвинутой от стен мебели, по устланному газетами полу, ведрам с краской и рулонам обоев было ясно, что они приводят в Божий вид только что снятую квартиру.

– Здравствуйте, – сказала Винсенту женщина. – Я пришла попросить вас выполнить ваше обещание.

– Какое обещание? – в недоумении спросил Винсент, не узнавая женщину.

С экрана стоявшего на полу телевизора Зю Ган продолжал внушать стране неизбежность своей сокрушительной победы на президентских выборах.