Человек без собаки - Хокан Нессер

— Я и не имела намерения кого-то осуждать. Ты меня обижаешь.

— Тогда прости. — Кристина вытерла сыну нос. — Просто Роберт — слишком уж легкая добыча. А уж для тебя и подавно.

Эбба хмыкнула и взяла мужа под руку.

— Итак, мальчики, — сказал Карл-Эрик, Истинный Столп Педагогики, внукам, — скажите-ка мне, что означает эта дата на портале?

— Тысяча восемьсот сорок восьмой год, — прочитал Хенрик и задумался. — Коммунистический манифест. Хотя я и предположить не мог, что он был написан в Чимлинге. Как их сюда занесло?

Карл-Эрик хохотнул. Ему удалось все же улучить четверть часа для сна, и он чувствовал себя намного лучше.

— Браво, Хенрик! Но ты прав — Маркс и Энгельс, насколько известно, никогда не бывали в Чимлинге. У кого еще есть соображения на этот счет?

— Городской пожар, — без запинки сказала Эбба. — В то время почти весь город был деревянным, и уцелел только дом Лерберга. Говорят, что в доме во время пожара была лишь пожилая служанка, и она молилась так усердно, что огонь пощадил и ее, и здание.

— Совершенно точно! — Карл-Эрик сделал паузу и продолжил с интонацией профессионального гида: — Город в том виде, в каком мы его сейчас видим, начали строить в пятидесятых годах девятнадцатого века. Его спланировали по-новому. Исчезли лабиринты средневековых улочек, возникли Северная и Южная площади, крытый рынок.

— Снег так и валит, — присоединился к лекции Лейф. — Спасибо, догадался сменить резину. А что, вчерашний виски кончился?

— Лейф, я тебя умоляю, — покачала головой Эбба и высвободила руку.

— По-моему, да. Кончился… И в самом деле, куда подевался Роберт? — произнес Карл-Эрик с озабоченной миной.

Он сказал все это подряд, залпом, как будто два этих обстоятельства — выпитый виски и пропавший сын — были как-то между собой связаны, подумала Кристина, и в первый раз ее словно что-то кольнуло — где же брат? Было уже полпятого, за весь день он не появился и не позвонил… Довольно странно… Даже для Роберта странно.

Хотя сейчас он наверняка уже дома на Альведерсгатан и попивает пиво с матерью и Эстер Брельдин.

— Теперь быстро до церкви, а там домой… пора промочить горло, — распорядился Карл-Эрик, опустил наушники на кожаной кепке и двинулся вперед, не оглядываясь на озябших экскурсантов.

— Ну и погода, — посочувствовала Розмари Вундерлих Германссон три четверти часа спустя. Все семейство топталось в прихожей, стряхивая снег с одежды и ища тапочки. — Никто не простудился? А это еще что такое? — Она показала на красно-белые пакеты с едой.

— Кристина с Хенриком добежали до магазина «ICA» и купили кое-что… А Роберт объявился? — спросила Эбба.

— Нет, — помогая Якобу раздевать Кельвина, сказала Розмари. — Не понимаю, куда он делся. Но вы же совершенно промокли! Ты уверен, что это была хорошая мысль, Карл-Эрик? Заставить гостей в такую пургу таскаться по городу?

— Чепуха, — сказал Карл-Эрик. — Я старше всех, и если уж мне погода нипочем… А сейчас все к камину… Пришло время глёгга, прошу всех к камину.

— Конечно, конечно, — спохватилась жена именинника. — Все к камину. Стол будет готов примерно через час. Звонила, кстати, Эльза-Мари и поздравляла. Вас обоих, разумеется.

— Спасибо, — сказала Эбба.

— Спасибо, — сказал Карл-Эрик.

Кристоферу глёгг пить было рано, и Хенрик из братской солидарности тоже отказался. Братья пошли наверх в свою зелено-полосатую комнату.

— Знаешь, — сказал Хенрик, отправив очередную эсэмэску, — я хочу тебя попросить об одной вещи.

— М-м-м… — промычал Кристофер без интереса.

— Мне… нужна твоя помощь.

Моя помощь? Ему нужна моя помощь? Дело идет к Армагеддону или как это там называется…

— Помощь так помощь, — сказал он вслух.

— Скорее даже не помощь… Мне нужно твое молчание.

Сердце Кристофера забилось так, что он испугался, что брат заметит.

— Просто давай договоримся, что ты будешь молчать.

— О чем? — Кристофер притворно зевнул.

Хенрик помолчал немного, словно взвешивая, стоит ли привлекать брата в союзники. Кристофер начал насвистывать, стараясь, чтобы вышло как можно более непринужденно.

— Мне надо исчезнуть ночью на пару часов.

— Что?

— Ночью меня не будет. Несколько часов.

— Почему?

— И я прошу тебя никому и ничего об этом не говорить.

— Понятно… а куда ты собрался?

Хенрик подумал немного.

— Мне кажется, тебе лучше об этом не знать. Просто не говори маме… и вообще никому.

Кристофер насвистел еще несколько тактов. «Stairway to heaven»,[34]вот это откуда, вспомнил он.

— Если ты просишь меня молчать, я имею право знать, о чем молчу.

— Вовсе не обязательно.

Кристофер задумался.

— Может, и не обязательно, но в этом случае…

Хенрик сел на постели:

— All right. Я хочу встретиться со старым другом.

— Старым другом? В Чимлинге?

— Да. Что здесь странного? Они переехали сюда несколько лет назад.

Врешь ты все, братишка, подумал Кристофер. И врешь к тому же плохо. Но что ему ответить?

— Это девушка? — спросил он. Вопрос словно бы сам выскочил, почти машинально, но в ту же секунду он понял, что это как раз тот самый вопрос, который и следовало задать. Учитывая обстоятельства. Все обстоятельства.

Прошло несколько секунд.

— Да, — сказал Хенрик. — Девушка.

Кристофер вынужден был притворно зевнуть, чтобы скрыть охвативший его азарт. Врешь как бобик, опять подумал он. Может быть, девушку зовут Йенс?

Но откуда здесь взяться Йенсу? Тот ведь живет в Карлскуге?

Да нет, конечно. Это Йенни живет в Карлскуге. Йенни, которой, скорее всего, не существует в природе.

— Договорились?

— Э-э-э… договорились. Буду молчать как рыба.

— Ну вот и хорошо. И… знаешь, это я так. Может случиться, что мне и не понадобится никуда исчезать, но на случай, если…

— На случай, если… — повторил Кристофер. — Я понимаю.

Ничего я не понимаю, добавил он мысленно. Если и понимаю, то не совсем.

Хотя что тут не понять? Почему бы этому Йенсу не объявиться в Чимлинге… может, у него родители здесь живут? Или где-нибудь в округе… Вполне может быть, хотя и не особенно правдоподобно.