Трамвай в саду - Наталья Александрова

Лола замолчала, и главный врач решил прийти ей на помощь:

– Сектанты?

– Если бы! – Лола выразительно подняла брови. – Сектанты – это полбеды. Во всяком случае, это встречается в кругу наших знакомых. Например, мама банкира Задуваева – ну, вы его наверняка знаете, это владелец «Минус-банка», – так вот, его мама посещает церковь Свидетелей Второго Пришествия. Ну конечно, она делает в их кассу большие пожертвования и круглые сутки распевает какие-то странные гимны, но это еще полбеды. Или Амалия Кукшина, теща хозяина сети магазинов «С приветом», увлеклась уфологией. Ну, эти вообще безобидные, наблюдают за летающими тарелками и обмениваются фотографиями зеленых человечков. Но моя мама… – Лола снова поднесла к глазам платочек. – Она… мне даже стыдно это говорить! Она связалась с «зелеными»!

– То есть с экологами? – уточнил главный врач. – А что же в этом такого ужасного?

– Как?! – воскликнула Лола. – Неужели вы не понимаете?! Во-первых, они все как один ужасно одеты, плохо причесаны и никогда не посещают стоматолога. То есть водить с ними знакомство совершенно неприлично для обеспеченной дамы. Во-вторых, они то и дело против чего-то протестуют, что-то отстаивают – какие-то скверы, парки, сады. Недавно устроили форменный митинг в защиту серых китов! Ну сами посудите – это не лезет ни в какие ворота! Из-за них маму один раз отправили в отделение милиции! Вы представляете, что было бы, если бы об этом узнали деловые знакомые Леонида или, еще хуже, мои подруги? Наша репутация была бы погублена!

– Да, действительно, это очень неприятно! – согласился врач.

– Мало того – мама все время дает какие-то интервью!

– Пока теща перечисляла этим бледно-зеленым деньги, я не возражал, – вступил в разговор Леонид. – В конце концов, близкая родня, а я человек небедный, и два-три миллиона в месяц не нанесут урона моему бюджету. Но эти интервью, эти пикеты, в которых она участвует, могут причинить серьезный урон моей деловой репутации. Короче, доктор, на вас все наши надежды. Мы слышали, что вы помогаете обеспеченным людям в сходной ситуации…

– Разумеется, мы вам поможем! – воскликнул главный врач. – Это наш святой долг! Мы для того и существуем, чтобы помогать людям в трудных житейских ситуациях…

– Обеспеченным людям, – добавил Маркиз.

– Разумеется. – Главный врач доверительно понизил голос. – Конечно, наши услуги стоят недешево, потому что мы предоставляем своим пациентам самый лучший уход. Их кормят деликатесами, которые готовит прекрасный шеф-повар, палаты только одноместные, и оборудованы они не хуже, чем номера в лучших отелях, я уж не говорю о нашем прекрасном медицинском обслуживании…

– Значит, теще будет у вас достаточно удобно?

– Не сомневайтесь! Я попрошу Марианну, свою помощницу, провести для вас своего рода экскурсию, вы сможете лично увидеть типовую палату, гостиную, где наши пациенты могут общаться друг с другом и проводить свободное время, зимний сад, спортивный зал, бассейн…

– Да, мы непременно все это осмотрим. – Маркиз удовлетворенно кивнул.

Марианна, та самая девушка, которая перед этим провела гостей в кабинет главного врача, теперь показала им клинику.

Сначала она привела Лолу и Маркиза в просторный холл, где тихие, аккуратно одетые старички и старушки читали, мирно беседовали или играли в настольные игры – в лото, «Эрудит», шашки.

– Как вы, наверное, заметили, телевизора у нас нет, – сообщила помощница главного врача. – Вацлав Владиславович считает, что телевизор – источник негативных эмоций и раздражения, и большинству наших пациентов он строго противопоказан.

– Большинству? – уточнил Леня. – Значит, не всем?

– Да, вы совершенно правы, – улыбнулась Марианна, – среди наших пациентов есть пожилой человек, который тридцать лет назад занимал весьма значительный пост в советском правительстве. Так вот, у него в палате, только для него одного, установлен телевизор, по которому в любое время дня и ночи передают новости тридцатилетней давности, концерты, посвященные Дню милиции, а два раза в сутки – программу «Время». Он, понимаете, застрял в том времени и не может спокойно заснуть, пока не узнает, что планы по выплавке молока и надою чугуна успешно перевыполнены.

В дальнем конце гостиной Леня заметил знакомое лицо.

Рвакля сидел в одиночестве за шахматной доской и обдумывал сложную партию, в которой он играл белыми. В отличие от остальных пациентов он был одет в темно-красную шелковую пижаму. В нем сейчас трудно было узнать грязного, лохматого бомжа.

Словно почувствовав Ленин взгляд, Рвакля поднял голову и беспокойно огляделся. Маркиз хотел спрятаться за пальму в кадке, но потом сообразил, что бомж не узнает в лощеном посетителе клиники своего случайного знакомого.

Так и случилось. Рвакля успокоился, сделал ход, перевернул доску и снова задумался, на этот раз над ходом черных.

Почувствовав легкое беспокойство за судьбу монеты, Леня спросил провожатую:

– Скажите, а где хранятся личные вещи ваших пациентов? Ну, скажем, та одежда и обувь, в которых они к вам поступили?

– Как где? – удивленно переспросила девушка. – Разумеется, у них в палатах. В отдельном шкафчике. Кстати, мы с вами сейчас осмотрим такую палату…

Лола была девушка наблюдательная, в том числе и за это качество Маркиз в свое время выбрал ее в помощницы. Сейчас она уловила, как Леня едва заметно вздрогнул, уставившись на человека за шахматной доской. Собственно, одно это привлекло бы ее внимание – молодых людей в гостиной было не много: этот, с шахматами, да еще девушка с длинными разноцветными волосами, открытым ртом и пустыми, словно стеклянными глазами. Девушка одиноко сидела в углу, уставившись в стену, как будто на ней были начертаны огненные письмена.

Ну, с этой-то все ясно – болен человек, не в себе. А вот тот тип в пижаме производил вполне нормальное впечатление – не дергается, не ерзает, сидит спокойно, в шахматы сам с собой играет. Внешне даже симпатичный – глаза голубые, волосы смешно растрепаны, напоминают… Лола вспомнила носовского Незнайку, который утверждал, что если мелко нарвать какие-нибудь бумажки, то это и будет рвакля. Так вот, волосы этого типа напоминают самую настоящую рваклю, за то и кличку такую он получил.

Рвакля внезапно поднял глаза и посмотрел на Лолу в упор, она едва успела занавеситься ресницами. Непростой человек. Интересно, за что он тут сидит?

Они покинули гостиную, прошли через зимний сад и оказались в коридоре, куда выходили двери палат. На этих дверях были не номера, а картинки с изображением птиц, животных и цветов.

Перехватив Ленин взгляд, провожатая пояснила:

– У нас предусмотрено все, чтобы сделать пребывание пациентов в клинике наиболее комфортным. Конечно, человеку гораздо приятнее сознавать, что он живет в комнате «синичка» или «колокольчик», чем в номере шестнадцать или двадцать три. Причем пациенты сами выбирают картинку для своей двери.