Отроки до потопа - Олег Раин

— Я, конечно, точно не помню, но мне кажется, мы не задерживались, — неуверенно произнесла она. — Это ведь не рядовое событие. И потом я заглядывала в кабинет несколько раз… Видела, как появились Чохов Сережа, Войцович Антоша, Герочка…

— Иерочка… — пропел дурным голосом Шама. Сидящий рядом Краб двинул локтем ему под ребра. Шама заткнулся.

Выдав в их сторону трассирующий взор, и убедившись, что все тихо и все мертвы, Аврора Георгиевна вновь перевела башенные орудия на бедную Маргошу.

— Когда именно они появились? — прокурорским тоном осведомилась она. — Я имею в виду Чохова, Войцовича и Митина.

— Ну, я точно не помню…

Серега уставился на собственные ладони, они снова начинали зудеть. Предчувствие беды витало в воздухе. Он ощущал ее аромат, и, верно, от этого снова начинали чесаться ладони.

— Чохов! Когда вы пришли на урок?.. Чохов, я к тебе обращаюсь. Встань!

— Оглох, Чех! К тебе обращаются, — квакнул с задних парт Митек.

Затравленно оглянувшись, Сергей поднялся. Пока поднимался, три раза произнес слово «блин» и пару раз еще одно непечатное слово. В самом деле, почему опять он? Почему не Антон, не Гера?

— Смотрите, у него уши красные! — хихикнул Кокер.

— Знает, мясо, чью собаку съело…

— Тихо! — Аврора Георгиевна шагнула ближе, неторопливо переложила тяжелую указку из левой руки в правую. Чтобы сподручнее — сообразил Серега. И снова выругался. Про себя, понятно. Чертовы уши и впрямь пылали. Должно быть, от дурных предчувствий.

— Объясни, Чохов, когда вы пришли в класс.

— Правду, Чех! Ничего, кроме правды!..

Смешки волной прокатились по рядам.

— Мы пришли вовремя, — выдавил из себя Сергей. — Перед самым звонком.

— Маргарита Ивановна в классе была?

— Нет, она сидела в учительской.

— Откуда ты знаешь?

— Мы мимо проходили, видели, как она там сидела с Петром Васильевичем.

— Понятно. Дальше…

— А что дальше? Пришли в класс, сели, стали ждать.

— Кто еще был в классе?

— Никого, — ляпнул Серега и только через секунду-другую осознал, что неминуемое свершилось. Момент истины каплей шлепнулся на пол и в мертвой тишине разорвался подобием бомбы.

— Ты хочешь сказать, что вы были в классе втроем?

— Нет…

— Что нет?

— Потом пришла Маргарита, а с ней Петр Васильевич.

— Ты хочешь сказать — Маргарита Ивановна?

— Ну да… Звонок прозвенел, они и пришли.

— Сразу после звонка? — голос Авроры Георгиевны наполнился тугим звоном. И тишина за спиной тоже свивалась в тугую пружину. Серега почти физически ожидал удара. Справа, слева и в спину… Да и Аврора могла приложить указкой. Хотя за что? За правду?

В панике он метнулся глазами к Маргарите Ивановне. Это было спасательным кругом, единственным, ради чего стоило всходить на плаху. Ее ведь дурой забывчивой выставляли! Самой настоящей. Мол, маразм и прочие дела. Что с такой взять… Но Маргоша глядела на него с надеждой.

— Да, — более уверенно сказал Серега. — Они пришли почти сразу. Потом Маргарита Ивановна принесла чай, привела девчонок с продленки. А затем… Затем вы пришли с новенькой.

— Расхожденьице, — констатировала Аврора. Казалась, она даже довольна неожиданным результатом. — Ты говоришь одно, Саматов — другое. Кому верить?

— А давайте проголосуем, — предложил Сэм. — Кто подтвердит мои слова, а кто слова Чеха.

— Давайте, — с удивительной легкостью согласилась Аврора. — Поднимите руки те, кто согласен с версией Саматова.

— Это Сэма, что ли? — на всякий случай уточнил Гоша. — Тогда, конечно…

— Поднимай грабли, перцы! — пробасил Шама.

Серега даже не пытался считать. Руки подняли все. Галерка даже пару ног взметнула. Хотя нет. Конечно, проголосовали не все. Уперев глаза в парту, рук не подняли Антон с Герой. А еще Ева Оршанская. Она в отличие от друзей с интересом крутила головой, обозревая голосующих. Тарасик Кареев смотрел, конечно, в сторону Анжелки. И делал все, как она. Поднятая рука его, правда, дрожала, но Сереге от этого было не легче.

— А вы чё, фуфелы, уснули? — Кокер ткнул Геру в спину, но тот лишь дернул плечом.

— Забавно… Получается, что Чохов говорит неправду? Оговаривает класс?

— Да Чахотка ваще всех прессует! — гаркнул Шама.

— Его самого надо прессануть!

— Еще обзываться любит! — пискнула Элла Дудкина. — Чего против всех-то?

— Значит, надо понимать так, — все тем же звенящим голосом произнесла Аврора Георгиевна, — что класс пришел на урок вовремя?

— Дак ясно же! Чех опоздал, блин, со своими мотылями, а теперь лажу гонит!

— Значит, он говорит неправду?

— Дак стопудово же!.. Врет, кизил, и не чернеет!..

Класс взорвался и взвыл. Кто-то швырнул в Серегу бумажным жевышем, Кокер почти сполз на сидении, пытаясь пнуть по Гериному портфелю. И все, как один, гудели и кривлялись, показывая друг другу опущенный вниз большой палец. Это им Федюня поведал про голосование в Колизее. Да и без его рассказов все по пять раз «Гладиатора» смотрели. Вот и голосовали электоратчики. Типа — за смерть и бойкот!

Серега, набычившись, смотрел на беснующийся класс и понимал, что это все, финиш. Такого в его жизни еще не было. Войнушка с отдельными кланами и отдельными пнями — это одно, и совсем другое, когда единым фронтом против него выступит весь класс. И наряду с дрожью внутри поднималось ответное злое чувство. Потому что он был прав! Сто раз прав! И нельзя было предавать Маргошу с ветераном. Даже ради раскрасавицы Анжелки! И плевать на Шаму с Сэмом, на Краба и Алика с Максом. Хотят войны — они ее получат. Потому что он не Гоша и не Кокер. Надо будет — всех по одиночке переловит. И объяснит, что к чему. Просто и доступно. А груша, подвешенная отчимом в спаленке, очень ему в этом поможет…

— Спасибо, Сережа! — с чувством произнесла Маргарита Ивановна. Голос ее потерялся во всеобщем реве, но Серега услышал. И даже кивнул в ответ. Глаза у литераторши увлажнились, но рук она больше не заламывала.

— Я пойду, Аврора Георгиевна. Вы уж меня, пожалуйста, отпустите…

Не дожидаясь ответа, Маргоша прижала к глазам платок и, подхватив сумочку, вышла из класса. Класс, между тем, продолжал буйствовать, и, самое странное, Аврора Георгиевна не делала ничего, чтобы усмирить разгулявшуюся стихию. Она просто стояла и смотрела. Без тени растерянности, без какого-либо испуга. Совсем как любопытствующий турист, забредший в зоопарк. И указка неспешно перекатывалась в ее полных руках. Синоним скипетра и державы, аналог шпаги и палаша.