Наваждение - Линкольн Чайлд

Плантация Псиумбра

— Вы уверены, Винсент? Абсолютно?

— Я проверил местную гостиницу, «Хума-хаус», — пояснил д’Агоста. — После изучения птиц в доме на плантации Окли — под именем своей кошки — ваша жена переночевала в гостинице. Там она назвалась настоящим именем: наверное, у нее потребовали какой-нибудь документ, особенно если она расплачивалась наличными. Зачем ей там ночевать, если она не запланировала на следующий день вернуться потихоньку в музей и стащить чучела? — Он протянул Пендергасту листок. — Вот копия записи в регистрационном журнале.

Пендергаст мельком глянул.

— Почерк моей жены. — Он отодвинул страничку; лицо у него было неподвижно, как маска. — А насчет даты кражи вы тоже уверены?

— Двадцать третье сентября, плюс-минус пару дней.

— Примерно через полгода после нашей свадьбы.

В кабинете на втором этаже повисло неловкое молчание. Д’Агоста смущенно разглядывал звериные головы на стенах, шкуру зебры на полу. Потом взгляд его упал на громоздкий деревянный шкаф, в котором красовались замечательные мощные винтовки с прекрасной гравировкой. Какая же из них принадлежала Хелен?

В кабинет заглянул Морис.

— Не угодно ли еще чаю, господа?

Д’Агоста покачал головой. Морис казался ему слегка надоедливым — старый дворецкий хлопотал над ними как наседка.

— Нет, спасибо, Морис, — сказал Пендергаст.

— А вы что раздобыли? — спросил д’Агоста.

Пендергаст ответил не сразу. Медленно сплетя пальцы, он положил руки на колени.

— Я был в отеле «Байю-Гранд» — там раньше размещалась лечебница «Мез Сен-Клер», где Одюбон написал свою «Черную рамку». Моя жена и там побывала, расспрашивала про картину. Это, видимо, произошло через несколько месяцев после того, как мы познакомились. И еще один человек — то ли коллекционер, то ли торговец, весьма сомнительной репутации, — тоже узнавал про картину, примерно годом раньше, чем Хелен.

— Выходит, «Черной рамкой» интересовались и другие.

— И похоже, весьма активно. В подвале лечебницы мне удалось найти несколько интересных документов, в которых описаны история болезни Одюбона, курс лечения и прочее. — Пендергаст достал из портфеля обернутый в пленку пожелтевший обрывок ветхой страницы. — Отчет доктора Арне Торгенссона, лечащего врача Одюбона. Я прочитаю нужную часть.

Состояние больного улучшилось, как физическое, так и душевное. Он находится на амбулаторном лечении и развлекает пациентов рассказами о своих приключениях на Фронтире. На прошлой неделе он послал за красками, холстами и подрамниками и начал писать — да как! Смелые мазки, удивительные краски! Он изобразил совершенно необычн…

Пендергаст аккуратно вложил листок в портфель.

— Как видите, недостает важнейшей части — описания картины. Сюжет ее никому не известен.

Д’Агоста отхлебнул чаю, жалея, что это не пиво.

— А тут и гадать нечего: на картине изображен каролинский попугай.

— Аргументы, Винсент?

— Потому Хелен и украла чучела в Окли. Чтобы отследить — точнее, идентифицировать — картину.

— Логика хромает. Зачем их непременно красть? Достаточно просто изучить.

— Вовсе нет. Если за картиной охотятся конкуренты и ставки высоки, то важно самое незначительное преимущество. Вдобавок ни к чему оставлять весомые доказательства, которые могут попасть в руки соперников. Кстати, вполне возможно, что это наведет нас на след убий… — д’Агоста осекся, не желая высказывать вслух догадки.

Пендергаст испытующе взглянул на лейтенанта и, понизив голос до шепота, произнес:

— Похоже, эта загадочная «Черная рамка» и есть то, чего до сих пор мы не знали, — причина преступления.

В комнате наступила тишина.

Наконец Пендергаст шевельнулся.

— Впрочем, не будем забегать вперед. — Он достал из портфеля еще одну бумагу. — Я нашел также и вот это — видимо, фрагмент отчета о выписке Одюбона.