Вороний остров - Тим Уивер

Ребекка вновь перевела взгляд на мужчину. Он был все еще в полотенце, но сейчас, словно бы осознав нелепость ситуации, открыл шкаф, достал футболку, быстро ее натянул и пригладил волосы. Потом показал на фото в рамке и произнес: «Моя бабушка из Портсмута». Ребекка увидела на стене старинную карту Гемпшира, испещренную названиями на древнеанглийском. «Я люблю Британию, – продолжал хозяин квартиры. – Я там был много раз».

Ребекка молча смотрела на него.

– А ты родом из какой части Британии? – спросил он.

– Послушай, Даниэль… Тебя ведь Даниэль зовут, правильно? – Она замолчала и судорожно сглотнула, потому что во рту пересохло. – Я мало что помню о прошлой ночи, и просыпаться вот так, в чьей-то постели… Это совсем на меня не похоже.

Он кивнул.

– Я понял. Вообще-то я тоже так не делаю.

Она подозрительно прищурилась, попытавшись распознать ложь.

– Клянусь, со мной такое впервые, – он поднял руку, словно давал показания в суде. – Можешь мне поверить, но я был очень удивлен, проснувшись сегодня утром и обнаружив здесь тебя. Понимаю, что это звучит как реплика из дешевой комедии, но это правда.

Он улыбнулся неожиданно теплой и обаятельной улыбкой, которая потухла от ее колючего взгляда.

– Я тебя не виню, что ты отнеслась ко мне с подозрением.

– Я просто не… – Ребекка замялась и замолчала.

– Не надо ничего объяснять.

– Я вообще ничего не помню.

– Если тебе от этого станет легче, то я тоже мало что помню. Наверное, оттого, что мы здорово набрались вчера, поэтому сейчас голова у меня просто раскалывается. – Он жестом показал на чашку кофе, которая все еще испускала пар на тумбочке рядом с кроватью. – У меня есть парацетамол, если нужно. Могу дать.

Ребекка оглядела комнату. Простыня была по-прежнему плотно обернута вокруг нее, но напряжение, в котором она пребывала, стало немного ослабевать.

– Кембридж, – произнесла она.

– Что?

– Кембридж. Я родилась в Кембридже. Вот откуда я родом.

Мужчина просиял:

– Кембридж – супер! Обожаю этот город. У меня там друг в аспирантуре учился, и я его несколько раз навещал. Но по твоей речи кажется, что ты уже долго живешь в Штатах.

– Двадцать один год. Я здесь с восемнадцати лет.

– Ага, вот почему ты умудрилась испортить такое чудесное британское произношение, – он снова ей улыбался.

– Мой покойный отец родом из Бруклина. – Она посмотрела на его влажную футболку, на полотенце вокруг талии и опять почувствовала себя неловко. – Наверное, мне пора идти. Чувствую себя очень скверно, да и вообще…

Она подумала о дочках, и в груди тотчас защемило от чувства вины. Вполне возможно, она даже не отправила Гарету сообщение прошлой ночью, предупреждая, что не вернется домой. Ребекка не помнила.

– Послушай, мне не нужно было этого делать, – пробормотала она. У меня… у меня дома…

– Можешь не продолжать. Я все понял, – просто сказал он.

– Я уверена, ты хороший человек, но…

– Я все понял, честное слово.

– Спасибо, – только и сказала она.

Кажется, мужчина осознал, что ей требуется привести себя в порядок, и вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

Ребекка перевела дух.

Она просто хотела забыть о том, что это случилось, но не могла.

Когда она добралась до дома, Гарет ждал ее на ступеньках крыльца, наблюдая, как Кира играет в мяч. После того, как она обняла девочек, и они отошли чуть в сторону, где их было не слышно, он спросил: «Почему ты не послала мне сообщение? Я за тебя волновался, Бек».

– Гарет, я уже взрослая.

– Знаю, но…

Она посмотрела на него и почувствовала укол совести: он был искренен, он действительно за нее волновался. Значит, ему до сих пор не все равно, что с ней происходит.

И она, конечно же, ни в чем не могла ему признаться.

– Я осталась на ночь с Кирсти и… мы немного перебрали. Прошу прощения, что не предупредила.

Он пристально смотрел на нее. Неужели распознал ложь?

– Прости, что так вышло, – сказала она, хотя слова «Я переспала с каким-то типом, которого видела первый раз в жизни» так и рвались наружу. Она опустила глаза, чтобы не смотреть Гарету в лицо. – С девочками все в порядке?

– С ними все отлично. Мы прекрасно провели время. – Гарет любовался играющей дочкой.

Когда Гарет ушел, Ребекка подавила чувство вины и позвонила Кирсти. Та сразу же накинулась на нее с расспросами, что случилось с ней в клубе и куда она пропала прошлой ночью. Ребекка ответила, что не помнит, не пускаясь в подробности, и в этом была доля правды.

А потом, в последующие дни и недели, когда она оставалась одна в доме и раз за разом вспоминала, как выгнала Гарета за его измену, то самое чувство вины вернулось и жгло ее изнутри. И она оправдывала себя тем, что они больше не живут вместе и что это Гарет должен страдать, а вовсе не она.

Больше всего Ребекка опасалась, как бы ее ночное приключение не нарушило то хрупкое равновесие, которое они обрели после разрыва, и живо представляла себе их разговор, который мог бы последовать за ее признанием.

Особенно четко в своих мысленных беседах с Гаретом она слышала, как тот вопрошает, с кем же она переспала, а она вынуждена признать, что не имеет никакого понятия о человеке, в чьей постели она проснулась тем утром.

22

В лесу был ясно виден свет фонарика.

Ребекка выключила двигатель джипа и, не закрыв дверь, побежала вдоль пляжа. Ботинки вязли в песке, дыхание Ребекки сбилось, но тут впереди береговая линия повернула налево, и она увидела бухточку с крохотным деревянным причалом, едва возвышавшимся над поверхностью воды. Но она смотрела не на причал, а на пришвартованную к ней большую рыболовецкую лодку.

Конечно, не совсем траулер, но то самое судно, огни которого она видела в предутреннем море.

Адреналин хлынул в кровь Ребекки, и она помчалась со всех ног, хрипло крича и стараясь перекричать ветер: «Эй, на судне! Помогите мне! На помощь!» Она понимала, что скорее всего ее не услышат, но она видела огни лодки прямо сейчас и пятно от луча фонаря в чаще леса несколько минут назад. Значит, люди совсем близко.

Внезапный резкий звук разорвал ночной мрак.

Ребекка остановилась как вкопанная так внезапно, что потеряла равновесие и упала на колени на песок пляжа.

Выстрел!

Она разглядела метавшиеся взад и вперед всполохи света среди деревьев ближайшего к пляжу леса, а затем услышала голоса.

Разговаривали двое мужчин.

На секунду Ребекка замерла. Ужас сковал ее, и она не знала, двигаться ли ей вперед или спасаться бегством. Только в голове билось: «А что, если это он? Тот самый страшный человек с зелеными глазами?»

Она медленно поднялась на ноги и посмотрела назад, в том направлении, откуда прибежала. Ее машины не было видно, даже когда из-за туч вышла луна и осветила весь пляж своим неверным светом. Значит, джип остался за мысом