Искатель, 1999 №12 - Станислав Сергеевич Зотов

— Подождите, — сказала она, — я читала Ильина, но хочу сказать о Толстом. Если человек борется со злом и применяет при этом силу, то Толстой считает это насилием, вмешательством в жизнь другого человека, ибо жизнь эта находится в божьих руках. Ему, значит, виднее, всевышнему. Он сам распорядится. И человек, не препятствовавший злу, может чувствовать себя спокойно? А? Как по-вашему?

— О, боже мой! Ну конечно, не может! — взорвался Ефрем. — А вот если он убивает преступника — с благой целью, разумеется, — препятствовать злу, — то это уже моральная трагедия человека. Противоречие между хорошей целью и несовершенными средствами.

Зоя Алексеевна помолчала, а потом вновь собралась с силами и спросила:

— А если он не препятствует злу, потому что не имеет такой возможности? То он виновен?

Маргарита Сергеевна уже давно ерзала в своем кресле от того, что никак не могла понять свою подругу. Наконец, она не выдержала:

— Зойка, что ты темнишь! Что тебя мучает? Скажешь ты, наконец, или нет? Мы все ждем.

— Ну, что ж… Хотя сделать это мне трудно, дело происходило не со мной. Я недавно встретила женщину, которая видела… убийство.

Гелий, разливавший всем чай, вздрогнул от неожиданности, и на салфетке появилось несколько темных чайных пятен. Чувствовалось, что аудитория вся напряглась и ждала, что же последует дальше. Зоя Алексеевна немедленно отреагировала на сотни немых вопросов:

— Она видела убийство… как бы вам сказать… издалека. Один человек хладнокровно, ловко и даже… изящно убил другого и… вышел.

— Вышел? Значит, дело было в комнате? — не выдержав, спросила Валентина.

— Хм… Ушел, — поправилась Зоя Алексеевна. — Убил и ушел. Убийца не знает, что его видели. И вообще никто не знает, что ее убили. Это была женщина. Все думают, что она сама умерла — намеренно или по неосторожности. Но эта моя… знакомая чувствует себя сейчас в крайней опасности…

— Но почему же… — начала Маргарита Сергеевна, но ее прервал Альберт, успешно аккумулирующий не только знания по физике, но и по психологии:

— А потому, что вникните в психологию преступника. Он-то знает, что убил. И он подозревает, что кто-то все же мог что-то заметить. Он боится, он осторожен и… опасен. А эта женщина, эта ваша очевидица могла бросить на него взгляд… Иногда ведь и полвзгляда достаточно, чтобы знать, о чем человек думает. Вот он и понял, что она что-то знает, видела. Возможно, он и следить за ней начал… А потом…

Зоя Алексеевна побледнела, прошептала: «Откуда вы все это знаете?» и упала в кресло. К ней подскочил Глеб, стал успокаивать горячо, как-то по-мальчишески:

— Ну, что вы! Тут просто не только передача мыслей на расстояние, тут и передача состояния… Альберт Иванович принял ваше состояние…

Маргарита Сергеевна не выдержала:

— Но почему ее состояние? Ведь это же происходило не с ней… Не с тобой ведь, Зоя?

— Но почему, почему?

Никто не понял этого вопроса Валентины, а она подошла к Зое Алексеевне, обняла ее и стала успокаивать:

— Выбросьте это из головы. Не бойтесь. Пусть преступник боится.

А затем тепло улыбнулась Гелию:

— А ты как только разволнуешься, так обязательно чай прольешь.

Гелий, чьей главной специализацией среди друзей были вещие сны и предвидения, вдруг неожиданно встал посреди комнаты и заговорил:

— Люди, я потрясен. Несколько месяцев назад я увидел, как один человек, мой знакомый, убил женщину…

— Где? — спросили чуть ли не все хором.

— Во сне… Но дело в том, что женщина действительно умерла, а человек этот страшно переменился. И представляете, что мне пришло в голову? Что мы с Зоей Алексеевной говорим об одном и том же лице…

— Так, может, вы это лицо и назовете? — предложил Ефрем.

— Ну, во-первых, вы все равно его не знаете. А во-вторых, это неэтично. Дело-то было во сне.

— А этот ваш мужчина… Он имеет отношение к… искусству? — дрожащим голосом спросила выглянувшая из-за Валентининого плеча Зоя Алексеевна.

— Да… Господи, ну конечно, имеет! — воскликнул Гелий. — Он играет… Он сочиняет… А что, ваш убийца тоже причастен к этому?

— Мой… Да, кажется…

— Становится все интереснее и интереснее… — произнес Ефрем. — Глеб, это надо дать в газету!

— Что вы, что вы! — с ужасом запричитала Зоя Алексеевна.

— Я тут немного подслушала из прихожей, пока раздевалась, — сказала появившаяся наконец Глафира. — Мой вам совет, Гелий и Зоя Алексеевна, — опишите друг другу этих ваших мужчин — из сна и из действительности. Кто знает…

— А как? — спросила Зоя Алексеевна.

Тут все посмотрели на Валентину, и она взяла бразды правления в свои руки.

— Лица, Зоя Алексеевна, бывают круглые, прямоугольные, трапецией, треугольные, пятиугольные… Вот такие…

И она нарисовала на бумаге образцы.

— Вот! — Зоя Алексеевна сразу указала на треугольник.

— Точно, — тихо произнес Гелий. — И брови этакими дужками. На Чичикова похож.

— На знак червей. Ну, в картах есть черви… — добавила Зоя Алексеевна.

— Ну и ну! Так мы что, раскрываем убийство? — спросила Маргарита Сергеевна.

— Конечно, мы раскрываем убийство! Настоящее! — воскликнула Глафира. Она подошла к Зое Алексеевне, хотела ей что-то сказать, но вдруг остановилась и поежилась. Руки ее забегали по воздуху, вокруг головы Зои Алексеевны, она вся напряглась, помрачнела и вдруг сказала страшное:

— А ведь тут есть сила. Посторонняя. Около вас, Зоя Алексеевна. Это не подруга ваша видела убийство, а вы сами, так я думаю. И убийца это подозревает. Его мысль, часть его самого всегда с вами. И сейчас.

Глеб спросил у Глафиры то, что хотели сейчас знать все:

— А как тебе кажется — он все это слышит? Он знает, что мы о нем говорим?

— Нет, конечно. Хотя в нашем мире ни в чем нельзя быть уверенной.

— Ты имеешь в виду подслушивающие устройства?

— Я имею в виду мысленное общение. На каких-то особых волнах. И почему мы уверены, что так же нельзя передавать и звук? И чувства? Мне кажется, что возможно все. Но тут другое. Если человек совершил убийство, то душа его — потемки, и не в смысле нашей поговорки, а — она невежественна, корыстна. Ей неподвластны тонкие материи. Так что нас он не воспринимает.

— Глаш, а ты можешь его прогнать? — жалобно спросил Валентин. — Как хорошо, что во время операций у меня не бывает всей этой чертовщины!

— Возможно, могу. Но не надо. А то вдруг он и впрямь что-то почувствует? Зоя Алексеевна, что с вами?

Валентин подсел к дивану, на котором полулежала Зоя Алексеевна, взял ее за руку, сосчитал пульс, тревожно покачал головой, затем нашел в кармане какие-то таблетки и,