Фам фаталь - Валентина Демьянова

Пока я разбирала Юрин почерк, Лена принесла из подсобки пластиковое ведро и сунула в него букет. Композиция получилась забавной, и я не сдержала улыбку. Лена заметила и раздраженно выпалила:

– Так некуда ж поставить! Вон какой здоровый!

– Не бери в голову, – отмахнулась я. – Ведро так ведро! Какая разница?

Лена оставила цветы в покое и стала яростно орудовать шваброй. Она мне казалась тихой и уравновешенной, но в то утро девушка была сама не своя. Только я хотела спросить, что случилось, как раздался стук в дверь. Я ответить не успела, а на пороге уже возник Максим. Завидев его, Лена отвернулась и принялась тереть пол с удвоенным усердием. Максим скользнул взглядом по ее согнутой спине, перевел его на меня и расплылся в улыбке:

– Вы сегодня просто ослепительны!

– Если это комплимент, то не слишком удачный. Получается, в остальные дни я выгляжу отвратительно, – скривилась я в кислой улыбке, а сама сердито подумала: «Лгун! Выгляжу я, как чучело. Чтобы скрыть этот чертов синяк на виске, пришлось не только наложить на лицо тонну косметики, но еще и навертеть на голове чалму из платка. У меня вид стареющей кокотки!»

Холодный прием Максима не смутил, и он на всех парах несся дальше:

– Роскошный букет! Мне казалось, вы никого в городе не знаете, и вдруг такой сюрприз. Я ревную!

– Зря.

– У меня есть шанс?

– У вас нет такого права – меня ревновать.

– Ох, строга! – притворно восхитился Максим. – Сходим куда-нибудь вечером? Развлечемся?

– Я занята.

– А я надеялся! Ну что ж! Сегодняшний день я проведу в воспоминаниях о вашей красоте, – возвестил он и со смехом скрылся за дверью.

– Шут гороховый!

– Значит, он вам не нравится? – с надеждой спросила Лена.

– Кто?! Максим?! С ума сошла!

Девушка просветлела лицом и неожиданно выпалила:

– А может быть такое... чтобы молодой человек влюбился в старуху?

– Всякое бывает! – осторожно ответила я. – Может, она только тебе кажется старухой? Ты совсем еще девочка, и все женщины старше двадцати кажутся тебе старыми.

– Ей не двадцать, а больше! Значительно больше! – запальчиво воскликнула Лена. – И она самая настоящая старуха!

– Верочка! А я тебя на днях вспоминала! – рокотала высокая, грузная старуха, нежно обнимая Веронику Валерьевну.

– Я давно собиралась к вам заскочить, да все возможности не было. То дела срочные, то мама заупрямится и откажется оставаться одна, – оправдывалась Вероника Валерьевна.

Ольга Ильинична энергично тряхнула седыми кудряшками тугой химической завивки и осуждающе пробасила:

– Совсем она тебя замучила, старая эгоистка.

Вероника Валерьевна отстранилась и страдальчески произнесла:

– Зачем вы так, тетя Ольга? Знаете ведь, как много она пережила.

Однако Ольга Ильинична была не из тех людей, которые держат свои мысли при себе, и упрямо продолжала гнуть свое:

– Насчет переживаний спорить не буду, Татьяне действительно пришлось несладко, только ее собственная судьба не дает ей права ломать твою. Она ведь своим эгоизмом и обидой на весь мир жизнь тебе поломала. Сама замужем хоть и недолго, а побывала, и мужскую ласку узнала, и ребенка родила, а тебя на что обрекла? На нудную работу по дому да на потакание своим старческим капризам? Вот и правильно я говорю! Эгоистка она! Пользуется тем, что у нее характер сильнее твоего!

Вероника Валерьевна погладила разбушевавшуюся старуху по руке и устало произнесла:

– Не надо! Она моя мать, я обязана помогать ей. И никто не виноват, что наша жизнь так сложилась.

Ольга Ильинична жалостливо глянула на нее, потом отвела глаза и вздохнула:

– Да уж! Виноватых теперь не сыщешь!

По всему видно было, что подобные разговоры происходят не первый раз, и Веронике Валерьевне они неприятны. Стараясь уйти от тягостной темы, она с преувеличенным оживлением выпалила:

– А я ведь пришла к вам не просто так. Мне помощь нужна.

Моментально забыв о разногласиях, Ольга Ильинична тревожно спросила:

– Случилось что?

– Все в порядке, – поспешила успокоить ее Вероника Валерьевна и кивком указала на меня:

– Я к вам столичную журналистку привела. Она собирается писать статью об отце. Ей материал нужен.

– А Татьяна, что ж?

– Ну вы же ее знаете... Наотрез отказалась.

– А может, она права? Зачем прошлое ворошить? – с сомнением спросила Ольга Ильинична.

Теперь настала очередь дочки Галлера проявить характер. Совсем как мать сверкнув глазами, она бросилась в бой:

– А затем, что можно заработать! Тетя Ольга! Вам ли объяснять, как я над каждой копейкой трясусь? А тут такая возможность! Да с теми деньгами, что мне за эти воспоминания заплатили, я крышу починить смогу.

– Так ты вроде нанимала... – протянула Ольга Ильинична.

– Нанимала! Кого подешевле! А он повозился и запил!

С явной неохотой, преодолевая собственные сомнения, хозяйка указала на дом:

– Ну раз так... Заходите.

Вероника Валерьевна благодарно чмокнула старуху в щеку и извиняющимся тоном попросила:

– Тетя Ольга, вы уж обойдитесь без меня. Мне домой нужно. Мама уже заждалась, а я еще в магазин забежать хочу.

Ольга Ильинична спорить не стала, только обреченно спросила:

– И что я должна рассказать?

– Что сочтете нужным. На вас полагаюсь.

– Шустрая ты больно, Верочка, – покачала головой Ольга Ильинична. – Полагаешься на меня... А ты не полагайся! Я уже старуха и соображаю плохо. Вдруг не то скажу? Нет, ты уж останься и послушай. Сама будешь решать, что мне говорить, а что нет. Чтоб потом без обид!

Мы сидели у овального, покрытого зеленой скатертью с кистями стола и беседовали. Ольга Ильинична выглядела потухшей. Воспоминания не доставляли ей радости.

– Вот прошел не один десяток лет, а свою первую встречу с Валерием Галлером помню во всех деталях. Случилось это в доме моей подруги. Лиля единственная из всей нашей молодежной компании была замужем и имела свой дом, потому и Новый год договорились встречать у нее. Лиля была большая затейница! Она предложила устроить костюмированный вечер, благо места в доме достаточно, и мы ее с энтузиазмом поддержали.

– В каком году это было?

Ольга Ильинична грустно усмехнулась:

– В тридцать четвертом... Тридцать первого декабря. Надо же, сколько лет прошло, а кажется, будто вчера... Мы с Татьяной пришли первыми. Нужно было погладить карнавальные костюмы. Помнится, морозы в том году