Фам фаталь - Валентина Демьянова

Вероника Валерьевна подняла на меня грустные глаза:

– Странный вы человек. Такая напористая, колючая, кажется, ничем вас не прошибешь, и вдруг... столько сочувствия! Хотя мы ведь практически незнакомы. А все потому, что на самом деле вы добрая.

Девица я наглая, выросшая на улице и много чего на своем веку повидавшая. Смутить меня непросто, но тут... Еще немного – и случилось бы чудо. Я бы залилась румянцем. Отвернувшись, чтоб она не видела моего лица, я со смешком объявила:

– Доброта тут ни при чем. Есть очень хочется.

– Вообще-то я ни разу в жизни в ресторане не была...

– И это повод туда заглянуть! – воскликнула я и, подхватив ее под руку, повлекла к гостинице.

В вестибюле царила суета. Приехала большая группа экскурсантов. Осторожно пробираясь между раскиданными по полу сумками, мы добрались уже до середины зала, когда были замечены Виталием. Перегнувшись через стойку, он уважительно поинтересовался:

– Как себя чувствуете после вчерашнего?

– Нормально.

Его шустрые глазки так и шарили по моему лицу. Видно было, он сгорает от любопытства и только из осторожности не лезет с расспросами.

Вероника Валерьевна, с интересом прислушивавшаяся к нашему разговору, спросила:

– Вчера что-то приключилось?

– Пустяки! Говорить не стоит!

– Легкий у вас нрав! Другая бы, при таких друзьях, как ваши, камня на камне здесь не оставила, – влез Виталий.

– У вас в городе есть друзья? – Моя спутница была неприятно удивлена и не скрывала этого.

– Сам Тартыгин! Он вчера сюда людей присылал! – подлил масла в огонь администратор.

По лицу Вероники Валерьевны скользнула тень:

– Надо же, какие у вас знакомые!

– Анна вообще загадочная личность. Общения избегает, ничего о себе не рассказывает и целыми днями где-то пропадает, – раздался за моей спиной насмешливый голос.

Максим! А я и не заметила, как он подошел! Мне очень не нравилось повышенное внимание к моей персоне, да еще в присутствии дочки Галлера. Бог знает куда эти разговоры могли завести! И тут, очень кстати, я заметила пробирающуюся сквозь толпу Лену.

– Лена!

Девушка неуверенно посмотрела в мою сторону. Видно было, останавливаться ей совсем не хочется.

– Не могла бы ты меня выручить? Вещи нужно постирать.

– Свою горничную попросите. Она все сделает.

– А ты разве не наша?

Лена норовисто вздернула подбородок:

– Я теперь на третьем этаже! Мне там больше нравится!

– У девушки переходный возраст. Гормоны бушуют, – усмехнулся Максим.

Под его насмешливым взглядом Лена сникла и горестно прошептала:

– Оставьте меня в покое. Что вы пристали? – и, расталкивая толпу, бросилась прочь.

А Максим, тут же забыв о Лене, пустился в привычные любезности:

– Сегодня удачный день! Мне выпало счастье увидеть вас дважды...

– Максим, мы торопимся.

Он запнулся и уже будничным голосом осведомился:

– Можно узнать куда?

– В ресторан. Очень есть хочется.

– Я с вами!

Сводить за одним столом Максима и дочь Галлера в мои планы не входило. Только я собралась его отшить, как Вероника Валерьевна сказала:

– Как-нибудь в другой раз!

Произнесено это было так жестко, что Максим вдруг сник и, не говоря ни слова, торопливо отошел.

Глава 14

Встреча с Паровозом, похоже, удалась, хотя познакомиться с Юриной женой так и не довелось. У нее неожиданно разболелась голова. Для начала я описала наше с шефом расставание. Красок не жалела, и Паровоз хохотал до слез, чем крайне удивил свое окружение. Легкая напряженность возникла, только когда коснулись происшествия в гостинице. Я боялась этой темы. Не покидало меня подозрение, что нападение организовал сам Паровоз. Хотел узнать истинную причину моего приезда в город. А то, что его ребята чуть не вытрясли душу из Виталия, ничего не значило. Публика вроде Юры способна и не на такие спектакли. Неудивительно, что, рассказывая о тех событиях, я подбирала слова очень осторожно. С одной стороны, старалась придерживаться правды, а с другой – не сообщать ничего лишнего. Под лишним я понимала картины Галлера. На вопрос Паровоза, как сама объясняю случившееся, все списала на местных босяков. Мол, их внимание привлекла мелькающая по городу дорогая машина с женщиной за рулем, и они собрались ее отобрать. А в гостиницу явились выяснить, не грозит ли им это неприятностями. Паровоз вроде бы мне поверил. Если, конечно, как и я, не блефовал.

Обо всем этом я размышляла на ходу, сбегая вниз по гостиничной лестнице. Я находилась уже в самом низу, когда прямо перед собой увидела Максима. Не обращая внимания на снующих вокруг туристов, он увлеченно беседовал с женщиной. Даме было далеко за пятьдесят, и красотой она не блистала. Пухлое лицо с крупным носом и узкими губами трудно было назвать привлекательным. Окинув взглядом добротный костюм, туфли без каблуков и вместительную сумку, я решила, что она похожа на госслужащую. И тут же подивилась, что общего может быть между Максимом и этой основательной особой.

К Максиму я питала стойкую неприязнь, поэтому, будь моя воля, обошла бы его стороной. К сожалению, такой возможности не было. Нас разделяло всего несколько шагов. А тут еще Максим вдруг оторвал взгляд от собеседницы и посмотрел в мою сторону. Мы встретились взглядами, и он, бросив даме короткую фразу, расплылся в улыбке:

– Анна! Вы-то нам и нужны!

Понимая, что в очередной раз влипла, я нехотя подошла.

– Кому «нам»? – хмуро поинтересовалась я.

– Я все объясню, вы только не злитесь! – суетливо затарахтел он. От волнения у него даже капельки пота выступили над верхней губой. – Так нехорошо получилось! Я тут сказал, что вас уже нет в гостинице. Вы ведь обычно исчезаете с раннего утра... Ну я и подумал...

Даме надоело слушать его заполошное лопотание, и она бесцеремонно вклинилась в разговор:

– Я хотела вас видеть, – заявила она, делая ударение на слове «я». – Голос у нее оказался таким же непривлекательным, как и лицо. Тихий и бесцветный. – А вы, Максим, мне больше не нужны.

Он растерянно улыбнулся и затоптался на месте, потом сделал шаг в сторону и тут же оглянулся:

– Лену не видели?

– Нет, она ведь теперь на третьем этаже.

– Был я там! Ее со вчерашнего дня никто не видел, – сообщил Максим и, словно отчитываясь, пояснил: – Извиниться хотел. Кажется, вчера я был с ней груб.

Дама