Искатель, 2004 №1 - Айзек Азимов

Я подняла руки:

— Сдаюсь, — и тут же их опустила. — Все равно хлипко. Допустим, никакой он не наездник, а простой зевака, любитель поп-корна и массовых зрелищ. На трибунах таких тысячи, и каждый второй в «ковбойском» наряде. Пойди узнай его!

— Но попробовать стоит, — сказал Колмен.

— Стоит, конечно, — не стала спорить я.

Этим мы и занялись на следующий день — испытанием на прочность метода проб и ошибок.

К арене мы подкатили на «Форде» Балдмэна. Стоянка для машин была переполнена. Кое-как припарковавшись, мы разошлись в разные стороны: шеф и Ричард — покупать билеты; я же, загребая пыль чуть длинноватыми джинсами, направилась к загону, где у ограды толпились служители и наездники. Девицам моего статуса не пристало обзаводиться, билетами, их проводят просто так… или в расчете на грядущую благодарность самого интимного свойства.

Ричард как мог точно описал своего попутчика в поезде, и я не сомневалась, что тут же узнаю его, если, конечно, он соизволит явиться на родео. Но когда я подошла к загону, разделенному на множество отсеков, где томились несчастные животные, ожидавшие решения своей сценической участи, то уже не была так самонадеянна. Слишком много их было — участников состязаний и обслуживающего персонала, призванного поддерживать порядок на арене и вокруг нее. Причем все были одеты одинаково: те же шляпы в три галлона, которые они без конца поправляли, те же штаны с бахромой по швам и кожаным седалищем, те же прилипшие к губам сигареты «Мальборо». Ну как в таком столпотворении найти убийцу полномочного посла мафии Лучано Тафарелли?!

Я влилась в ряды «отряда поддержки», состоящего исключительно из представительниц прекрасного пола.

— Ты кто такая? — спросила меня коренастая деваха с обветренным лицом, не ведавшим, что такое косметика.

— Дженни, — нимало не слукавила я. — А ты кто?

— Ники Риган. Я — девушка Косматого Би.

— Ясно, — уважительно протянула я, хотя не знала, кто такой Косматый Би. — Я только что приехала в Локвуд, и у меня нет парня. Был, его звали Шестирукий Койот, но он покалечился на тренировке и загремел в больницу.

— А почему ты здесь? — подозрительно спросила Ники. — Почему не с ним?

— Если бы ты знала, дорогуша, как он покалечился, то обошлась бы без вопросов. Он получил копытом в пах. Ясно?

— Куда яснее. Ищешь нового мужика?

— А у вас есть свободные?

— Самцов хватает, но чтобы не козлы и не драчуны, такие наперечет. И у каждого своя подружка. Отбивать не советую. У нас девки крутые, враз отметелят.

— Это еще кто кого отметелит, — обиделась я и сплюнула сквозь зубы.

— Ты вот что, — деваха уважительно посмотрела на меня. — Попробуй подкатиться к Майку Твистеру. Говорят, он со своей прежней в пух и прах разругался. Авось глянешься.

— Где его найти?

— Да вон он, у решетки.

Я посмотрела в указанном направлении и увидела мужчину лет сорока, крепкого телосложения, с волевым подбородком и мускулистыми руками. Мужчина стоял у решетки из деревянных брусьев, отгораживающей загон от коридорчика, ведущего на арену, покачивался с носков на пятки и дымил сигаретой. Сердце мое учащенно забилось, потому что Майк Твистер был похож на словесный портрет убийцы Лучано Тафарелли. Но я осадила себя, вспомнив, что похож на убийцу Миротворца здесь не только он. В чем, в чем, а в этом я уже успела убедиться.

— Попробую охомутать.

— Удачи! — пожелала Ники.

Старательно вихляя бедрами, я подошла к Твистеру и развязно приветствовала его:

— Привет, красавчик.

Мужчина скосил глаза, огладил меня ими с головы до ног, уделив особое внимание распирающему рубашку бюсту, и начал с хамства:

— Я тебя не вызывал.

— А я без вызова.

— Ты кто такая? Я тебя не знаю.

— У тебя есть шанс познакомиться со мной поближе, — сказала я игриво. — Ты ведь Майк? Майк Твистер? Можешь называть меня Дженни.

Нам приходилось повышать голос, чтобы перекрыть рвущийся из динамика над головами супершлягер нынешнего года — развеселую песенку группы «Бич Бойз». Что-то там о серфинге, бикини, бурном море и бурной любви…

— Откуда будешь, девочка?

— Из Дакоты.

— Далеко забралась.

— Тебя искала.

— Ой ли! — Твистер ухмыльнулся. — Хочешь попасть в первый ряд? — не глядя, он указал за спину, в сторону трибун.

— Не откажусь. А ты сможешь это устроить?

Это была примитивная провокация, но она удалась. Майк Твистер клюнул:

— Я-то? Да ты знаешь, кто я? Меня все знают! Я все могу! Иди сюда…

Он схватил меня за руку, привлек к себе и хотел поцеловать, но я извернулась и оказалась на свободе.

— Потом, — охладила я жеребца в стетсоне, но пообещала, чтобы он вовсе не охладел ко мне: — Вечером я устрою такое, что ты будешь вспоминать об этом до конца дней.

— Чьих?

— Своих, естественно, чьих же еще?

— Твоих.

Ухмылка опять перекосила лицо Твистера, и ответ его показался мне совсем не забавным, а зловещим.

— Хорошо-хорошо, — принужденно засмеялась я. — Мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Так что не надо спорить: твоих, моих…

Твистер поправил шляпу.

— Ладно, с этим покончили. Теперь слушай меня! Первым выступает вон тот пентюх из Оклахомы, потом еще парочка дурней, которые не в состоянии отличить гриву от хвоста, затем моя очередь. Придется показать класс. Хочешь — побудь здесь; хочешь — отправляйся на трибуну и приходи после выступления. Я тебя насчет вечера за язык не тянул. Сама сказала. А я не выношу, когда меня обманывают. Одна попыталась, так сейчас зубы вставляет.

— Будешь доволен, милый. Заснуть не дам. И не надейся.

— Смотри!

Майк Твистер погрозил мне пальцем и снова поправил шляпу, оставив на чистых, еще не обмятых полях отпечатки грязных пальцев. Мне тут же захотелось вытереть руку, которой они касались. Но я стерпела.

— Я тут останусь, с тобой, — жеманничая, сказала я, высунула язык и медленно облизала губы.

— Оставайся. Только не мешай.

Музыка над нами смолкла, и динамик заговорил бодро и жизнерадостно:

— Леди и джентльмены! По традиции, родео открывается парадом участников. С приветствием к ним и всем собравшимся выступит мэр города мистер…

На трибунах захлопали. Но аплодировали собравшиеся явно не мэру, которого в Локвуде недолюбливали за бесхребетность и бессилие обратить жизнь к лучшему, а наездникам, выходившим на арену.

У меня появилась возможность рассмотреть их всех.

Что я и сделала.

Ничего обнадеживающего! Каждый из них в равной степени мог быть убийцей из поезда: высокие, стройные, жилистые, загорелые — как на подбор, об одежде и говорить нечего.

Отчаявшись распознать преступника, которого в этой шеренге, кстати, могло