Время легенд - Норма Бейшир

Джейм опустила глаза на обувную коробку, стоявшую у нее на коленях, и медленно приподняла крышку.

Внутри лежали пачки писем и открыток, которые она получала от отца. Тут же находилась музыкальная шкатулка, подаренная папой, когда Джейм исполнилось девять лет. Изящная бронзовая лошадка с рогом на лбу.

Папа называл ее единорогом. Джейм видела похожее изображение в книге по мифологии из школьной библиотеки «Брайар-Ридж». Осторожно вынув шкатулку из коробки, она нажала крохотный рычажок у основания массивной круглой подставки. Единорог медленно закружился, шкатулка заиграла «Напрасную надежду».

«Неужели я потеряла тебя навсегда, папа? — думала она. — Неужели ты действительно умер?»

— Ты должна подкрепиться, Джейм, — сказала Элис Харкорт, входя в спальню. У нее в руках был поднос с ужином, который Сэди приготовила для девочки. — Кажется, здесь все, что ты любишь, — пицца, вишневый пирог и…

— Папа позволял мне есть такие вещи только по праздникам. — Джейм свернулась калачиком в кресле у окна, выходящего на залив. Она даже не посмотрела на женщину.

— Полагаю, сегодня можно сделать исключение, — вкрадчиво произнесла Элис, расчистив уголок плетеного стола, стоявшего у дальней стены комнаты, и опуская на него поднос.

— Нет, нельзя. И все же благодарю вас, мадам, — отозвалась Джейм, по-прежнему глядя в окно.

Элис натянуто улыбнулась.

— Не стоит держаться со мной так официально, — заметила она. — Ведь я твоя тетя. Мы члены одной семьи.

— Может быть, вы моя тетя, но я вас не знаю, — медленно произнесла Джейм. — Вы совершенно чужой для меня человек. Я впервые увидела вас вчера, когда вы приехали в школу, а папа никогда о вас не говорил…

— Это неудивительно, — ответила женщина. — Мы не поддерживали близких отношений, и…

— Так почему же вы решили забрать меня к себе? — спросила Джейм. — Откуда мне знать, что вы действительно моя тетя? Откуда мне знать, что мой папа действительно умер?

Элис выпрямилась и глубоко вздохнула.

— Джейм, мы уже говорили об этом, — бесстрастным голосом напомнила она. — Твой отец не вернется, и ты должна смириться с этой мыслью. Теперь мы твои официальные опекуны, я и твой дядя…

— Что это означает? — спросила девочка, не поворачивая головы.

— Это означает… — заговорила Элис, подбирая слова, понятные ребенку, — что, как только мы узнали о гибели твоего папы, мы с дядей Джозефом обратились в суд — точнее, к судье — и были в законном порядке назначены опекунами до твоего совершеннолетия.

— А это еще что такое?

— Это когда человеку исполняется восемнадцать лет.

Джейм медленно кивнула.

— Вы провернули это дельце чертовски быстро, правда?

— Иначе было нельзя, — подтвердила Элис. — У тебя нет никого, ..

— А как же тетя Кейт?

— Твоя тетя много путешествует, и ты об этом знаешь. Она слишком редко бывает дома, чтобы уделять тебе должное внимание.

Джейм резко повернулась в кресле, впервые заглянув женщине в лицо.

— Правда ли, что мой отец умер, или это только ваши слова? — отрывистым голосом спросила она.

Джейм спрыгнула с кресла и зашагала по комнате.

Девочка задержалась у стола, на котором стоял поднос, принесенный Элис.

— Как он погиб?

Элис поколебалась и ответила:

— Это случилось в Риме — он вылетал из Рима, чтобы успеть к тебе на Рождество, но…

— Папа был не в Риме, — быстро произнесла Джейм. — И он не собирался возвращаться домой. Папа был в Париже, он сам сказал мне об этом перед отъездом. Он должен был выполнить там какое-то поручение, а потом лететь в Лондон. Он обещал позвонить в школу и сказать, когда собирается приехать, и если бы он не успевал на праздники, я бы могла отправиться в гости к подруге или в Вашингтон к тете Кейт.

Элис перевела дух.

— Джейм, мне бы не хотелось говорить тебе об этом, ты еще очень молода для таких вещей… но твой папа вылетел по делам в Рим, а не в Париж, как он сказал тебе, — негромко произнесла Элис.

— Откуда вам знать о таких вещах? — осведомилась Джейм. — Вы ведь говорите, что не поддерживали с папой близких отношений.

— Нет, не поддерживали, — согласилась Элис. — Мы узнали об этом от того человека, который велел нам забрать тебя из пансиона.

— Кто этот человек? — спросила Джейм. — Кто велел забрать меня?

— Это не имеет значения…

— Для меня имеет! — упрямо настаивала Джейм.

Элис пропустила ее слова мимо ушей.

— Главное в том, Джейм, что твой отец похитил огромную сумму денег, которые ему не принадлежали, и решил скрыться, но самолет потерпел катастрофу, — сказала она девочке.

Джейм энергично замотала головой.

— Нет. Мой папа ни за что не сделал бы этого, — возразила она. — Никогда и ни за что. И мне плевать, что говорите вы или кто-то еще.

Голос женщины смягчился.

— Мне очень жаль, Джейм. Я не хотела, чтобы ты об этом узнала, — заговорила она, словно извиняясь. — Твой папа не собирался возвращаться домой.

— Лгунья! — воскликнула Джейм и, схватив с подноса стакан молока, с яростью швырнула его в лицо Элис. — Вы лжете!

Стакан упал на пол и разбился. Прежде чем Элис успела остановить девочку, та выскочила из комнаты, с треском захлопнув за собой дверь.

Джейм сидела на огромном валуне на берегу, безучастно взирая на спокойные темные воды залива. Ее заплаканные глаза припухли и болели, волосы прилипли к мокрым от слез щекам. Дул сильный холодный ветер, Джейм начинала замерзать, но ей было все равно. Теперь уже ничто не имело значения. Джейм не хотела возвращаться в дом, даже если ей было суждено погибнуть здесь от холода. Элис солгала ей об отце, и она не хотела больше видеть эту женщину.

— Я так и знал, что найду тебя здесь.

Услышав смутно знакомый голос, Джейм подняла голову. В нескольких футах от нее стоял Джозеф Харкорт, кутаясь в теплое пальто и глядя на девочку с усталой улыбкой.

— Я не вернусь, — упрямо заявила она. — Вы не можете меня заставить.

— Могу, — возразил Джозеф, — но я хочу, чтобы ты вернулась по своей воле, — добавил он.

Джейм покачала головой.

— Ни за что, — мрачно отозвалась она. — Я больше не хочу встречаться с этой женщиной.

— Под «этой женщиной» ты, очевидно, подразумеваешь свою тетю, — сказал Джозеф, продолжая улыбаться.

Джейм нахмурилась и кивнула.

— Она сказала о моем папе не правду. Я знаю, она лжет.