Криминальный репортер - Евгений Сухов

— Да, это сказал Бальзак, — подтвердил я. — «Провинциальная муза»…

Володька кивнул и замолчал. Видно, переживая в памяти что-то свое, похожее на ситуацию с этим Леонидом Красиковым. Я даже пожалел его малость, поскольку лицо его на это мгновение приняло такое страдальческое выражение, что не пожалеть его было просто нельзя. Потом тень с лица исчезла, и Коробов снова стал прежним непробиваемым железобетонным парнем…

— Так вот… — продолжил он. — Так или иначе, но дело у них все же шло к свадьбе. Красиков был от счастья слеп и не заметил появления на их общем горизонте Игоря Санина. Когда же заметил, до свадьбы оставалось две недели. А поскольку Красиков влюблен был по уши, то не сумел проявить решительность и запретить невесте видеться с Саниным. Ну, как запретить что-то делать любимому человеку? Настаивать… Спорить… Язык ведь не повернется… Игорь Валентинович, напротив, был решителен и настойчив и увел невесту у жениха буквально за несколько дней до свадьбы. Представляешь, — он посмотрел на меня, и я опять заметил в его глазах глубокую печаль, — гости приглашены, снят в ресторане банкетный зал, в предстоящую свадьбу уже вбухана уйма денег, и тут — на тебе! — свадьба отменяется, потому что невеста вдруг разлюбила жениха и влюбилась в известного актера. Скандал! Красиков, как он сам нам поведал, едва не повесился с горя. Сколько лет прошло, а он все никак не может успокоиться и смириться. Он и названивал ей, пытаясь объясниться, и караулил её у подъезда, и милиция его несколько раз забирала за скандалы и разборки с Саниным. Бывшая невеста даже заявления на бывшего жениха писала в милицию, чтоб его привлекли к уголовной ответственности за постоянные посягательства на ее личную жизнь и нанесение оскорблений, унижающих человеческое достоинство. К уголовной ответственности его, правда, не привлекали, оснований было недостаточно. А может, участковые и следаки, что с ним имели дело, и сами бывали в подобной ситуации, поэтому и закрывали дела за недоказанностью или за неимением оснований. Проявляли мужскую солидарность, так сказать. А вот к ответственности административной он привлекался, и не раз. Штрафов он по этому поводу заплатил — немерено! Есть такие раны, — Коробов как-то беспомощно посмотрел на меня, — которые на всю жизнь…

Он снова замолчал, и я все понял. То, что рассказывал сейчас Володька про Красикова, было и про него. И про меня. И про многих и многих мужиков… И, вообще, имеются ли на свете мужчины, которых не кинул хоть однажды «слабый пол»? Раздавив, отняв смысл жизни, пусть даже и на время. А вот у Красикова, похоже, все это было отнято навсегда…

— Когда я разговаривал с ним, — признался Володька, — у меня было ощущение, что кинула его эта баба только вчера. Ну, или неделю назад. Он говорит, а сам едва не плачет. И голос дрожит.

— Ты что, сам его допрашивал? — спросил я, когда Коробов замолчал.

— Да, — коротко ответил Володька. — Теперь это дело веду я.

— Здорово…

— Чего тут здорового-то? У меня своих дел в производстве было четыре. А тут еще и пятое.

— Ну, вместе мы его быстро раскроем, — успокоительным тоном произнес я.

— А ты не говори гоп! — посветлело его лицо, и он, наконец, улыбнулся. Ну, или попытался улыбнуться.

Мы махнули по последнему стопарю. Закусили, посмотрели друг другу в глаза…

— Так, значит, первый мужик в кепке, Красиков этот, Санина не убивал, — утвердительно произнес я фразу, которая, по идее, должна была содержать вопрос.

— Нет, не убивал, — ответил Володька. — У него алиби. Мы уже проверили. Хотя планы убить Санина он строил вполне конкретные…

— Ну, мы все, наверное, в мыслях хотели бы кого-нибудь убить, — произнес я весьма убедительно. — Но за мысли же не сажают… Пока, по крайней мере…

— Именно, пока , — сказал Володька. — Но у нас еще все впереди…

— Ты думаешь? — с некоторой опаской посмотрел я на Коробова.

— Да это так, к слову… — он стал выискивать глазами официантку, чтобы рассчитаться за ужин.

— А вы меня в расследовании этого дела обошли, — вынужден был признаться я. — Не зря хлеб налогоплательщиков едите.

— А ты как думал? — усмехнулся Володька. — На то мы и Главное следственное управление.

Ему, похоже, и правда не хотелось уходить из «Мечты». Или не хотелось расставаться со мной.

— Слушай, Володь, — сказал я, когда мы уже вышли из кафе. — А все, что от тебя узнал сегодня, могу включить в передачу?

— Можешь, — ответил он. И добавил: — Кроме этой деловой женщины. Помолчи о ней пока. А то можем спугнуть…

— Понял… Значит, кроме Путятина и Петрухи, деловая брюнетка тоже теперь в подозреваемых? — спросил я.

— Тоже, — ответил он.

— Ну, что, на связи? — протянул я ему руку.

— На связи, — ответил он, и я ощутил крепкое рукопожатие.

И мы разошлись, каждый по своим делам.

И в одиночество…