Чудо в пушистых перьях - Татьяна Полякова

— Да? — Витька вроде бы насторожился, немногопосидел задумавшись и вдруг поднялся. — Ладно, пейте чай, а я пошел.

— Топай, — хмыкнула ему вслед Груня. Через паруминут входная дверь закрылась, и воцарилась тишина.

Я в досаде потерла нос и сказала шепотом:

— План наш был дурацкий, вот и сыграл в ящик. Зря тымне физиономию красила.

— Ничего не зря, — покачала головой подруга,подошла к окну и продолжила:

— Наверняка сейчас звонит в ветеринарку, твой адресвыясняет. О… из подъезда вышел, с телефоном, точно звонит…

— Может, и не в ветеринарку, мало ли, куда он звонит…

— Говорю тебе, адрес выясняет.

— Так ему и скажут.

— Скажут, на это он мастер, мертвого уговорит. Ему исъездить не слабо, даст на лапу, скажут и адрес, и все, что угодно. В общем,жди, объявится.

— Когда объявится? — забеспокоилась я.

— Думаю, сегодня. Делать ему совершенно нечего, вот онтобой и займется. Двигай домой и жди.

— Чего ждать?

— Звонка или Витьку.

— Мне переодеться надо, — подумав, сказала я.

— С ума сошла? Он тебя в твоем барахле даже не узнает.

— Не могу я в таком виде идти по улице, — пожаловаласья.

— Понимаю, — вздохнула Груня, — но ничего неподелаешь. Я тебе такси вызову, тогда тебя практически никто не увидит. А тыдома немного перед зеркалом походи. Надо вжиться в образ, тебе ж еще в ресторантопать. Привыкай.

— Тогда не надо такси, — махнула я рукой, решиввживаться в образ сразу и тем самым сэкономить на такси.

Мы с Груней еще раз прошлись по нашему плану и договорились,что, как только появится Витька, я ей звоню и Груня отправится наконспиративную квартиру, где и будет ждать нас. Она поцеловала меня напрощание, вручила пакет с моими вещами, и я побрела домой. Сначала я шладовольно бодрой походкой, потом вдруг подумала о ребятах с «Сабурбана», которымничего не стоило быть гораздо расторопнее Витьки. Именно эта мысль снизила мою скоростьдо критической, и теперь я еле переставляла ноги. Жаль, что мы с Груней неподумали о такой возможности раньше. Теперь либо надо план менять, либопридется рисковать. Если я укроюсь у знакомых или у папули, Витька меня ненайдет. Чего же делать-то? Выходило, придется рисковать.

Не успела я войти в родной двор, как тут же увиделаподозрительную «девятку» возле качелей. Сама «девятка» ничем примечательной небыла, цвета «мокрый асфальт», в меру грязная. Подозрительными мне показалисьдвое молодых людей, они курили, привалясь к капоту «девятки». И хоть ни тот, нидругой в моей кухне не гостили (тех я хорошо запомнила) и были на «девятке», ане «Сабурбане», но их лица чем-то подозрительно напоминали недавних гостей. Намир они смотрели так отчаянно сурово, что сомнений у меня почти не осталось:это по мою душу. Хитрят, милиции боятся, вот машину и сменили, а заодно ифизиономии.

Я чуть сбилась с шага, прикидывая, куда бежать: черезподворотню на улицу или к подъезду? Прошлый опыт подсказывал, что мой дом накрепость не тянет, но и улица ничем порадовать не могла. Милицейской машины подороге я не приметила, хотя обычно мент стоит возле перекрестка, но до неговедь добежать надо, я же на каблуках, а не в кроссовках, силы неравные, и оченьвозможно, что все свое везение на сегодняшний день я уже исчерпала. В квартиреесть телефон, — пока эти гады будут вышибать дверь, я, может, успеювызвать милицию.

Примерно в этот момент взгляд мой совершенно без моего на тожелания встретился со взглядом курившего возле машины парня, того, что стоялближе ко мне, я собралась заорать, сбросить туфли и мчаться к подъезду, но онвдруг повел себя как-то странно, начал улыбаться, а потом подмигнул, при этомне трогаясь с места.

Сердце мое затрепетало от счастья. Выходит, я зря боялась,парни вовсе никакие не бандиты, мало ли по какой надобности люди завернули кнам во двор, стоят, курят, ждут кого-то, и физиономии у них вовсе не зверские,а даже очень симпатичные, особенно у того, что подмигнул мне. Тут и второйпарень улыбнулся широко и лучезарно, и тоже показался мне симпатичным, я робкоулыбнулась в ответ, а парень крикнул:

— Детка, запиши телефончик.

Я хихикнула смущенно, так как к повышенному вниманию состороны мужской половины человечества была не приучена, и шмыгнула в дверьподъезда. Вслед мне протяжно свистнули, а я покраснела и нервно одернулаплатье.

Не успела я вставить ключ в замок, как дверь распахнулась иВарвара, с недоумением глядя на меня, спросила:

— Вы чего это? Ключи откуда? — Отступила на шаг иохнула, хватаясь за сердце. — Васька, господи, это ты, что ли? Ты поштотак вырядилась? Точно шалава, помилуй меня богородица. И совсем тебе не идет,ты же девушка скромная, работящая…

. Услышав бабкины причитания, из кухни появился Юрик. Я к томувремени заперла дверь и даже накинула цепочку.

— Васена, — ахнул Юрик, тоже сложив ручки нагруди. — Ты? Ну надо же… красавица… Что ж ты раньше-то, а? Бабку неслушай, так и ходи…

— Сгинь, — рявкнула бабка, но Юрик продолжалвертеться рядом со мной, тараща глаза и глупо ухмыляясь.

— Это в целях конспирации, — решила я внестиясность, видя повышенный интерес соседей к моему внешнему виду.

— Господи, — опять охнула бабка, но в другойтональности. Теперь в ее голосе было не удивление, а испуг, и физиономияприняла страдальческое выражение. — Ведь опять были, — вдруг перешлаона на трагический шепот, а Юрасик метнулся к кухонному окну, нахмурился иудовлетворенно заявил:

— Выжидают. Как же ты прошла? — Тут Юрик взглянулна меня, расцвел улыбкой и констатировал:

— Не признали.

А бабка принялась рассказывать:

— Пришли, сукины дети, это те, что во дворе ждут, тебяспрашивали. Собачка у них, видите ли, заболела, а то я не вижу, что у них засобачка. Все на их бандитских рожах написано. Говорю, знать ничего не знаю,куда ушла и когда вернется, а сама к телефону — тебя предупреждать. А тебянигде нет, по всем телефонам, что на стене записаны, прозвонила. Ты где была?

— У подруги.

— Чего делать думаешь? — вздохнула бабка. —Ведь не отстанут. Маскарадом их долго за нос не поводишь. Я вон Юрку на уголвыгнала тебя сторожить, предупредить то есть, так этот мордастый за нимпотащился, соображаешь? Надо звонить в милицию и все как есть рассказать.Звонить?