Homeland. Игра Саула - Эндрю Каплан

– Что это вы двое ни с кем не общаетесь? – спросил он и, указав на Кэрри, произнес: – Это?..

– Простите, Саймон, – извинился Герри. – Мисс Энн Макгарви, это Саймон Данкан-Джонс, наш генконсул, глава посольства, домоправитель, КОБИ[15], КОП[16]и прочая, и прочая. – Покрутив в воздухе пальцем, он отвесил шутливый поклон. – Мистер Саймон Данкан-Джонс, это мисс Макгарви, из Госдепа США.

Взглянув на Герри, Данкан-Джонс попенял ему:

– Зачем нагонять туман? – Затем он обернулся к Кэрри. – Вы правда из Госдепа или ЦРУ прислало очередного шпика? Слышал, недавно вас вытурили из Дамаска. У вас, – указал он на нее и Герри, – есть нечто общее. Надеюсь, что это не безалаберность.

– Я в Стамбуле ненадолго, мистер Данкан-Джонс, – ответила Кэрри. – Так, сориентироваться.

– Тогда вот вам ориентировка: в стране кризис. Исламисты намерены пустить в расход генералов и атеистов вместе с «Эргенеконом»[17]. Ходят слухи о переворотах и гражданской войне. Не хватало еще, чтобы наши американские кузены проспали здесь все, как и в Ираке.

– Не беспокойтесь, мистер Данкан-Джонс, – заверила его Кэрри, – с вами я точно спать не стану.

Герри и Салли сдавленно захихикали. Господи, неужели она это сказала? Должно быть, заскок начинается. Надо быстрее принять клозапин.

Данкан-Джонс сердито взглянул на подчиненных.

– Идите общаться, вы, двое, – произнес он и удалился.

– Он чей-то родственник, что получил эту должность? – спросила Кэрри, хватая бокал шампанского с подноса у проходившего мимо официанта.

– Родственные связи ему не нужны, – ответила Салли. – Спасибо рассаднику тунеядцев Итону, колледжу Святого Павла и оксбриджской банде. Старина Саймон Данкан-Джонс просто шел по предписанному ему пути. У вас, янки, демократы и республиканцы меряются письками, а у нас враждуют классы. Если не скажу, то вы и не узнаете, что я окончила Ланкастерский колледж со степенью бакалавра первой степени. Не то чтобы это имело значение… Шишки в Лондоне иногородние вузы даже не признают. Герри, дорогой, мы с Энн отлучимся в уборную.

Сказав это, она отвела Кэрри в сторонку.

– Ой-ой, – подразнил ее Герри, – я прямо тут разверну британский флаг и буду размахивать им, если хоть кому-то есть до вас дело.

Он взял с подноса у проходившего мимо официанта канапешку и принялся помахивать ею в воздухе.

Салли вывела Кэрри прочь из шумного холла и направилась по длинному коридору к Toilettes des dames[18].

В уборной достала бонг, заправила его черным комочком гашиша и закурила. Сделав глубокую затяжку, передала бонг Кэрри. Вставило моментально, стоило вдохнуть наркотический дым. Гашиш, шампанское, отсутствие клозапина… Никакой боли.

Кэрри улыбнулась своему отражению в зеркале. Красотка, в отличном платье – единственном любимом черном мини. Красавица Кэрри. Хотя нет, она – Энн. Ты что это, Кэрри, расслабилась? Забыла легенду? Когда-то давно на Ферме Саул наставлял их: «Легенда – это вам не временное прикрытие, это – вы». Кэрри отвернулась и, выудив из сумочки таблетку клозапина, проглотила ее, запила водой из-под крана.

– Что у тебя там? – спросила Салли. – Что-нибудь веселенькое?

– У меня диабет, – соврала Кэрри. Она давно усвоила: отмазки типа «это от живота-головы» только провоцируют людей, и те просят одну штучку, попробовать.

– А-а… Ну ладно, милочка, колись: что на самом деле случилось в этой дыре, в Дамаске? – спросила Салли, делая еще одну глубокую затяжку и выдыхая отдающий плесенью дым.

– Добро не остается безнаказанным, – ответила Кэрри. – Хотела помочь кое-кому, а мне официально дали по рукам и сослали сюда, поразмыслить над прегрешениями.

– Хорошо еще, только по рукам шлепнули, – заметила Салли, присматриваясь к ней.

– Да уж. – Кэрри вспомнила голые каменные стены камеры для допросов близ станции Эль-Хиджаз, мужика в костюме, торчащий у него из штанов член… Кэрри моргнула, прогоняя воспоминания. – А что Герри? Здесь для него тоже перевалочный пункт?

– Герри, говоришь? – хихикнула Салли. – Вот уж не думала, что твои вкусы распространяются на таких, как он, дорогуша. Хотя, между нами девочками: отыскать в этих краях приличный член, обрезанный или – что куда реже – необрезанный, который хотя бы не воняет кебабами, проблематично. Еще сложней найти того, кто, владея таким агрегатом, знает, как им пользоваться. Надо быть очень осторожной: в том, как одеваешься, как двигаешься. Особенно с турками. Стоит пожать местному мужику руку, и он уже считает это приглашением шлепнуть тебя по заду.

– Как вообще дела в Стамбуле? Как вам здесь?

– Как и тебе, наверное. Будем честны с собой: Стамбул – это, может, и международный город, но в политическом плане он – городишко-импотент, а то и вовсе педик. Посольство – в Анкаре, там вся веселуха, правда, никому уже не весело. Вашингтон, Пекин, Москва – они там не решают. Решают яйца. М-м-м, какая у тебя гладкая кожа. – Салли подошла ближе, провела пальцем по щеке Кэрри. – Когда-то и у меня такая была. Теперь я больше похожа на черепаху. Диву даюсь, как мужики от меня в страхе не разбегаются.

У Салли были красивые ярко-синие глаза.

– Ты все еще привлекательная женщина, – сказала Кэрри, беря ее за руки. Казалось, еще чуть-чуть – и они поцелуются. Интересно, это из-за гашиша, из-за того, что клозапин еще не подействовал? Или из-за всего, что произошло после Сирии?

– Врушка, – сказала Салли. – Очень милая, молодая, американка и лгунья… Но все равно спасибо, дорогуша. Да мне уже, в принципе, все равно. Для меня Стамбул – последняя станция на пути к ПНХ и пенсии. На самом деле здесь – даже неплохо, напрягает только то, что турки постоянно лапают за зад. А так – экзотическая страна, чудесные блюда… Вот вернусь в Ланкастер или в Лидс, отсосу какому-нибудь счастливчику, пока он не скажет: «Вы приняты», и стану одной из тех старых теток, что рассказывают маленьким барышням скандальные истории. Правда, в моем случае, – она подмигнула, – я не скажу ни слова лжи.

– А что Герри?

– Герри – ПНГ, с ним все кончено.

– ПНГ?

– Ой, прости. Персона нон грата. В нашем мирке принят собственный жаргон. Прости, прости…

– Чем он такое заслужил? Его тоже выперли из Сирии? У нас в Америке за такое можно медаль получить.

– Понятия не имею. Все думают, что Герри – из МИ-6, но разговаривать об этом как-то не принято. Нет, дорогуша, что бы он ни натворил, дело не в Дамаске. Его поезд сошел с рельс задолго до того, – задумчиво проговорила Салли. – Само собой, Саймон Ду-Ду ненавидит его всеми фибрами души. Никто, правда, не понимает, как Саймон еще не уволил Герри. – Тут она резко посмотрела на Кэрри. – С хрена ли ты так заинтересовалась им? Он не богат, дорогуша, да и не красавец, так ведь?