Проигравший - Илья Стогов

– Конечно. Это мой родной язык.

– Прекрасно. Садись, выпить хочешь?

– Я бы выпил апельсинового сока. А что именно вам нужно перевести?

Он аккуратно убрал в карман рубашки стодолларовую купюру и приготовился переводить.

– А в каком конкретно городе укрылся этот твой похититель? В Рио?

– Нет, не в Рио. У меня записано. Сейчас… э-э-э… Сан-Сальвадор-де-Баия.

Переводчик ностальгически улыбнулся:

– Прекрасное место!

Стогов стучал по клавишам компьютера:

– Как, черт возьми, это пишется? Ба-и-я… После «эй» какая идет буква? «Джей»? Или «эйч»? Ага, что-то есть.

Он развернул компьютер к переводчику:

– Здесь есть сайт тамошнего полицейского управления?

– Да, вот он.

– Что это за телефоны?

– Криминальная полиция… отдел по борьбе с терроризмом… отдел по борьбе с автомобильными кражами…

– Нет, с кражами не годится. Вот это что?

– Отдел по расследованию убийств.

– Отлично. Вот туда мы и будем звонить.

– Как звонить? Ты представляешь, сколько стоит звонок в Бразилию?

– По скайпу нисколько не стоит. Набирай номер.

Осипов хмыкнул. Как это он, действительно, не подумал про скайп? Он сходил к стойке бара, полистал меню и подумал, что, может быть, пора переходить на водку. Когда вернулся, на мониторе их ноутбука уже виднелась толстенная латиноамериканская морда в фуражке. Стогов через переводчика задавал морде вопросы, а та послушно и как-то даже испуганно на них отвечала.

В конце Стогов отдал морде честь, приложив ладонь к непричесанной голове:

– Си, сеньор! Си! Но пасаран! Я перезвоню.

Осипов поставил перед ним бокал:

– Чего ты ему наплел? У парня был вид, будто от него зависит выживание планеты.

– Бинго! Почти это самое я ему и сказал. И понимая всю важность ситуации, руководитель отдела по расследованию убийств, полковник полиции Алуизио Азевейдо попросил часа полтора на размышления и обещал сделать для нашего расследования все, что сможет.

– Разве можно так шутить с официальными инстанциями? У нас ведь нет никакого расследования.

– Какая разница? Сработало же ведь. Так что сходи, купи-ка мне сигарет, а то мои кончились. И сок нашему переводчику.

Осипов послушно сходил к стойке еще раз и принес сигареты и сок. Они помолчали. Потом Стогов сказал:

– До работы сегодня я опять не дошел.

– Ничего страшного.

– Что там вообще нового? В смысле, на службе?

– Ничего. Если не считать того, что майор думает, будто ты спишь с его женой.

– Надо же. Это животное умеет думать?

– Неужели он тебе не нравится? По-моему, он милый.

– Иногда я думаю, что если на нашего шефа повесить табличку с надписью «член», то все решат, будто это бейдж с фамилией.

– Ты не боишься, что он устроит тебе неприятности?

– Я уже давно ничего не боюсь. Раньше боялся, а потом понял, что самое страшное, что могло со всеми нами случиться, уже произошло. И просто перестал бояться.

Он повертел в пальцах пачку сигарет, потом бросил ее на стол перед собой, выбрался из-за стола и сказал, что сходит на улицу. Подышит воздухом, а потом вернется. Осипов сказал: «Ок».

У кафе, в котором они сидели, были огромные окна. Через одно из них Осипову был виден дышащий воздухом коллега.

Маленькая нелепая фигурка под дождем.

Осипов вздохнул и сказал чернокожему переводчику, что все-таки сходит, закажет себе водки.

6

Парни из тира, в котором он несколько лет назад тренировался, спрашивали иногда, как ему стреляется с одним-то глазом? Неудобно, наверное? Каждый раз он отвечал, что наоборот: не нужно зажмуривать второй глаз, и вообще, ничто не отвлекает от прицеливания.

Он достал рацию из кармана и негромко проговорил:

– Вижу объект.

Поплотнее упер приклад в плечо. Правым, зрячим глазом прижался поплотнее к окуляру оптического прицела. Стоящий перед входом в кафе парень был виден ему просто отлично. Палец подрагивал на спусковом крючке.

– Повторяю: вижу объект. Жду команды.

Огонек сигареты, поднятый воротник куртки. Он стоял на абсолютно пустом тротуаре, лицом как раз в сторону стрелка, и лучше позиции для выстрела нельзя было даже представить.

Он на мгновение, как в тире, задержал дыхание. А потом нажал курок.

7

Прежде чем хоть что-то предпринимать, полковник Алуизио Азевейдо, разумеется, заручился санкцией от начальства. Съездил в управление, посидел в очереди в приемной генерала, вытер несколько раз стекавший сзади по шее противный пот и успел хорошенько обдумать все, что станет генералу говорить. В принципе, в это дело можно было бы и не вмешиваться. Но то, что по скайпу рассказал ему русский коллега, не лезло ни в какие ворота.

Когда Алуизио пригласили войти, он одернул салатного цвета мундир, зашел в кабинет, поздоровался, разложил перед собой бумаги и принялся излагать суть вопроса. На столе у генерала стояли свежие цветы (его секретарша, синьора Габриелла, меняла цветы каждое утро, и в их управлении все об этом знали). Букет немного загораживал самого генерала, и Алуизио приходилось наклонять голову, чтобы заглянуть генералу в лицо.

– Вы попросили у этих русских офицеров официального подтверждения запроса?

– Разумеется. Они прислали и запрос, и сканы своих служебных удостоверений.

Алуизио выложил перед генералом копии электронного письма. На опухшие рожи заокеанских коллег генерал посмотрел с некоторым испугом. На кириллические надписи почти с изумлением. Прочесть официальный запрос он, разумеется, не мог, но количество печатей внизу внушало уважение.

– И в чем тут проблема? Пусть их управление присылает заявку на экстрадицию, и после того, как она будет рассмотрена судом штата, они получат своего преступника. Ах, у нас с ними нет договора о выдаче преступников? Тогда чего же они хотят?

– Они хотят, чтобы мы выслали из страны опасного преступника. Сами и как можно скорее.

– Опасного?

– Судя по тому, что стало мне известно, крайне опасного. Вы слышали что-нибудь о нашумевшем некогда деле Золотой коровы? Честно говоря, я тоже не слышал, но русские утверждают, что у них в стране об этом деле до сих пор помнят даже дети.

– В чем там суть? Что-то связанное с русской мафией?

– Как мне удалось узнать, суть дела была в старинном сокровище. Старинном и очень дорогостоящем сокровище.