Белая волчица - Владимир Колычев

– Может, так оно и было, но не исключен и несчастный случай, – сказал Кустарев. – Если приключилось первое, то надо учитывать, что Аникеев действительно владел гипнозом. В принципе он мог убить, вернее, подстроить происшествие с летальным исходом.

– Зачем?

– Я не думаю, что из-за Юдаевой. Она для него ничего не значила, да и все прочие женщины тоже. Лена так сказала.

– Может, заказное?

– Есть такая вероятность, – не стал отрицать Гриша. – Когда Лена с ними была, они заказными убийствами не занимались. Она уже больше двух лет назад от них ушла. За это время все могло произойти.

– Допустим, Аникеев получил заказ, вышел на Охоткина, втерся в доверие к Юдаевой, – вслух подумал Одинцов. – Пока наводил к Охоткину мосты, наткнулся на пропавшую Киршанову, вычислил, где она живет, сделал зарубку на носу. Он закончил с Охоткиным и отправился к ней. А там вдруг страсти вокруг нее закипели. А ведь я эту красавицу даже не видел, – удивляясь самому себе, сказал Максим.

– Так вы же знаете ее приметы.

– Русые волосы, полумесяц под косой, серое пальто, кондовые сапоги. Красивая?

– Не модель, но, да, красивая.

– А почему не модель?

– У модели яркая красота, вызывающая, а Лена тихая, скромная. Серая мышка. Нет, не совсем, конечно, но тихая. Вызова в ней нет. Ни в одежде, ни в походке.

– А раньше она какая была?

– Это когда с Аникеевым работала? Не знаю. А что? – Кустарев настороженно глянул на Максима, как будто учуял подвох.

– Может, я тебя обманываю? Вдруг я уже видел твою Лену? А ну-ка, скажи! – Одинцов достал фотографию из портмоне Калинина, показал Грише и тут же пожалел об этом.

Машину вдруг резко повело в сторону. Максим увидел столб, который стремительно надвигался на них. Кустарев справился с управлением в самый последний момент. Одно мгновение отделило их от катастрофы.

– Эй, ты чего?

Гриша выровнил машину, съехал на обочину и ударил по тормозам. Он выхватил у Максима фотографию, вцепился в нее взглядом. Глаза у него на лоб не лезли, но волосы заметно вздыбились.

– Откуда у вас это? – вибрирующим от волнения голосом спросил он.

– У Калинина в бумажнике было. Это Лена?

– Да, похожа. Я даже не думал, что она может быть такой красивой.

– Фотомодель.

– Здесь – да.

– Такая вот она в прошлом была.

– Да Лена и сейчас не хуже, если ее оживить…

– Оживить?

– Есть люди, которые не в себе, а она как раз наоборот, вся где-то там. Ничего ей в этой жизни не нужно. Как гербарий.

– Но за себя она борется, – заметил Одинцов. – Могла бы сразу сказать, что знает Аникеева.

– Зачем? Чтобы его убийство на нее свалили?

– Вот я и говорю, за себя борется. У тебя серьезно с ней?

– Очень. Если надо, я со службы уйду, – сказал Кустарев, опуская голову.

– Не понял! – оторопел Одинцов.

Он не хотел терять такого опера. У него не было никаких претензий к этому парню.

– Ты так не шути, брат! – Даже Ожогин забеспокоился и положил руку на плечо Кустарева.

– Да какие шутки. Я же все понимаю. Лена состояла в организованной преступной группировке.

– Ошибка молодости.

– Нет, там не только ошибка. Аникеев воздействовал на нее. Он же больной на всю голову! Далась ему Лена! Нет, полез к ней! Убить хотел. Вдруг он и с Охоткиным счеты свел?

– Какие счеты?

– Может, поругались просто? Говорю же, он на голову больной! И Эрихов с Калининым такие же долбанутые! – не на шутку разошелся Кустарев. – Какого хрена они на рожон поперли? Ясно же было, что не просто так их к дому подманивают. Глухое место, ночь, а они поперлись!..

– Долбанутые, – сказал Максим. – Или слишком уверенные в себе.

– Нет их больше. Ни Аникеева, ни этих. Нарвались они. За что боролись, на то и напоролись.

Одинцов неторопливо качал головой, поглаживая подбородок. В авиации есть эффект галопирующего козла, у чекистов – бешеная старушка, в жизни – закон подлости. Названия разные, а суть одна. Одна мелочь цепляется за другую. Образуются неровности, о которые начинают спотыкаться проблемы. Они сваливаются в кучу.

Аннушка пролила масло, и голова Аникеева покатилась в кусты. За ним на том же масле поскользнулись и его дружки. Разве могли Калинин и Эрихов подумать, что, преследуя Лену и Кустарева, нарвутся на обдолбанных братков с волынами?

А зачем они так упорно шли за Леной и Кустаревым? Может, им не столько эта девчонка была нужна, сколько Гриша? Вдруг они действительно долбанутые, да еще и обдолбанные?

Эрихов под наркотой не был, а Калинин до экспертов не добрался, сгорел. С ним неясно. Может, обезболивающее себе вколол после встречи с Гришей? Крыша съехала с этого дела?..

А к Лене в квартиру они зачем ломились? Может, у Калинина действительно любовь в одном месте играла? Не зря же он фотографию Киршановой в своем бумажнике держал.

– Да, очень мутная история, – заключил Максим.

– И что теперь делать? – спросил Кустарев.

– А что делать? Если Охоткина заказали, то концов мы уже не найдем. Исполнитель мертв, его подельники тоже. Причастность Киршановой под большим вопросом.

– Она сама могла стать жертвой, – сказал Гриша.

– Тем более. Кто скинул с крыши Аникеева? Как Лена могла это сделать?

– Оружия у нее не было, это я точно знаю, – заявил Кустарев.

– Кстати, насчет оружия. У Эрихова и Калинина были пистолеты. А у Аникеева нет. Почему?

– Может, гипноз – его оружие?

Одинцов усмехнулся и проговорил:

– Такое же мощное, как древняя пушка. Только не знаешь, выстрелит она или нет. Порох и фитиль могут отсыреть, да еще огонь проблема высечь. А современный пистолет – штука безотказная. Может, дружки и забрали у Аникеева ствол? После того как он упал или даже раньше? Они, больше некому. Значит, и упасть приятели ему помогли.

Тут Максим слегка кривил душой. Интуиция молчала, а логика подсказывала ему, что Лена Киршанова причастна к гибели Аникеева. Но если все-таки она столкнула его с крыши, то как такое доказать? Да и нужно ли это делать? Наверное, у нее не было другого способа защитить себя. Аникеев еще тот фрукт – горький, ядовитый.

Еще майор хотел подыграть своему оперу, чтобы тот не чувствовал себя ущербным.

К тому же не так давно он сам оказался в столь же щекотливой ситуации. Можно даже сказать, что события тогда наслаивались в такой же динамике и последовательности, как и сейчас.

Началось все с ограбления. Потом преступники стали выяснять отношения между собой. Сначала всплыл один труп, затем другой, потом еще два.