Рваные чувства - Владимир Колычев

– Аж прыгает! Штагов реально крут, а ты кто такой? У него миллионы, а у тебя что? Он через пару лет концы отдаст, и она – богатая вдова. Сечешь?

– Она сама этого хочет? – с презрительной усмешкой спросил Илья.

В ответ плосконосый выразительно щелкнул языком.

– Ну, если сама… Бумага где?

Дом у Штагова большой и стоит на взгорке – наверняка Кристина видела, куда Илью повели. Она же не дура, должна была догадаться зачем. И как в машину его грузили, видела, и как увозили, могла бы поинтересоваться куда. В больницу бы ради приличия съездила – хотя бы в окно глянуть, как он там… Нет, Кристина и носа не показала. А зачем? У нее новая жизнь, в которой она будет есть с золота. Досыта есть. А с Ильей она получит только нищету и прозябание – уж Штагов постарается… И зачем она ему такая нужна? Пусть остается в прошлом, а он отправляется в будущее, перешагивая через могилу, в которую сам себя чуть не загнал.

Пыхтит, гудит машина, скрипит, крутится вал, лязгают, скребутся шестерни, скрежещут жернова. Зерно сыплется в бункер, перемалывается, мукой ссыпается в мешки. На верхнем этаже постава орудует коренастый паренек с непроходящими белыми пятнами на щеке, внизу трудится средних лет мужик – здоровый, косматый, угрюмый. Волосы как будто седые, но это мука. Много белой пыли, нехорошо это…

У амбара стол накрыт – еще двое за ним сидят, Лена борщ по мискам раскидывает. Шустрая, быстрая, ловкая.

– Лепешки берите, горячие! Квасу сейчас принесу! Холодненького!

Мужики улыбаются, кивают головой. Один, рыжеволосый, краснолицый, вдруг напрягся, настороженно глянув на Илью. Лена замерла на мгновение, повернулась к нему, на губах заиграла приветливая улыбка.

– Давай за стол!

Она вела себя так, как будто Илья уезжал ненадолго, на час-другой. А ведь он даже не обещал вернуться, когда уходил. К своей жене уходил…

Лена ловко бросила в алюминиевую миску пару кусков мяса, зачерпнула гущу со дна кастрюли, плюхнула сверху и жижи плеснула. А борщ вкусный, наваристый, и лепешки еще горячие. Мясо мягкое, жевалось легко, а с его челюстью это немаловажно.

– А ты кто такой будешь? – спросил рыжеволосый.

– Да механиком тут.

– А-а!.. А мы тут из Бухаровки, да.

Он мог и не объяснять, зачем они здесь, Илья и сам все понял. Муку мужики привезли на помол, а пока суд да дело, Лена их обхаживает. И обедом накормила, в летнем душе полный бак воды, а если на речку захотят съездить, она и путь короткий укажет, и место, где лучше всего якорь бросить.

Крутится у Лены все, вертится, и сама она как метеор – не угонишься. Ей самой, конечно, со всем хозяйством не управиться, поэтому она людей наняла, дело на промышленный ход поставила.

Илья поел, Лена поставила перед ним глиняную кружку с отбитым краешком, наполнила квасом и снова куда-то исчезла. Он взял кружку, отхлебнул, поднялся из-за стола, неспешно, с кислым видом побрел к липе, которая росла у гостевого дома, сел прямо в траву, спиной прислонился к стволу.

Идет работа, и, похоже, Илья здесь лишний. Видимо, зря он сюда приехал. Дом, постройки, земля принадлежат Лене – делить ему с ней нечего, поэтому можно уходить с легкой душой. Но куда? В деревню, к родителям?.. Но туда в любом случае придется ехать. Отморозки Штагова не только заявление взяли, но и паспорт забрали. Обещали отправить по почте родителям в деревню. Погостит он у них немного, отдохнет, а когда паспорт вернется к нему, отправится в Черноземск. Штагов уже не будет ставить барьеры перед ним – он легко устроится на работу. И как разгуляется!..

Только вот уходить почему-то не хотелось. Привык он к этому хутору и к делу душой прикипел… Но уходить надо.

Он отхлебнул из кружки, вынул сигарету, закурил. Отбросив бычок, закрыл глаза и не заметил, как уснул.

Разбудил его голос Лены:

– Может, матрас принести?

Он с удивлением глянул на нее. Она сидела рядом, подобрав под себя ноги. И руку держала на весу, как будто собиралась запустить пальцы в его волосы.

– Да нет, и так хорошо.

– А я тут рабочих из деревни наняла, – будто оправдываясь, сказала она.

– Правильно сделала.

– Люди подъезжают, зерно подвозят.

– Замечательно. Лишь бы крутилось… А ты как будто не рада мне, – высказался он.

– Почему не рада? – пожала она плечами.

– Вот я и спрашиваю, почему.

– Да нет, рада… Если б не ты, ничего этого бы не было. А ты где пропадал?

– А ты так замоталась, что ничего не замечаешь? – Он провел пальцем по носу.

– Ой! Горбинка! Тебе что, нос сломали?

– Выправили.

– Да уж, выправили, я бы лучше сделала… – Она нежно провела пальцами по его носу.

– Не было тебя.

– Кто тебя так? Из-за Кристины?

Илья выразительно промолчал.

– И что с ней?

– С ней все хорошо. Но без меня.

– Жаль.

– Кому жаль? Тебе?

– Ну-у… – замялась Лена.

– Да ты не переживай, я сейчас отдохну немного и пойду.

– Ну-у… Ты мог бы остаться… Вдруг мельница сломается…

– На работу меня нанимаешь?

– Э-э…

– А платить сколько будешь?

– Ну, договоримся.

– Договоримся. Когда-нибудь.

Илья поднялся, отряхнулся. Одна баба бросила его, другая отказалась. Ну, с Леной понятно, любовь у нее детская, надуманная, прозрачная и хрупкая как стекло… Но в любом случае никаких больше серьезных отношений – ни с кем и никогда. Устроится на работу, снимет квартиру, будет водить баб, не обременяя себя семьей и обязанностями…

– Бывай! И не хворай! – Он забросил куртку за спину, сунул в рот травинку и направился к воротам. Но не в сторону деревни пошел, а к реке. Что-то вдруг искупаться захотелось, на бережку на солнышке полежать.

Он уже входил в воду, когда появилась Лена.

– А меня почему не зовешь?

Она стояла на большом камне, в старом нелепом платье, босая, простоволосая, с платком в руке. Ей бы на камень сесть да колени обнять – ну, чистой воды Аленушка с картины Васнецова.

– Тебя другой позовет.

– Кто?

– Не знаю. – Он повернулся к ней спиной, грудью лег на воду и поплыл, наслаждаясь ощущениями.

– Если не знаешь, то не говори! – послышался сбоку ее голос.

– Я не говорю, я думаю.

– Не знаю, каким местом ты думаешь… Нет у меня ни с кем ничего! И быть не может! Мне только ты нужен! – Она протянула к нему руку, хотела обвить шею, но Илья, подмигнув ей, быстро погрузился в воду с головой.