Ромео - Элиз Тайтл

— Вход в дом воспрещен.

— Но я должна…

— Вам нужно получить официальное разрешение.

— И каким же образом это сделать? — язвительно произнесла Сара.

Взгляд у полицейского был тяжелым, усталым.

— Кто вы?

— Розен, — ответила она, смело встретив его взгляд.

Полицейский разом оживился.

— Розен?

— Совершенно верно. Розен. Сара Розен.

Полицейский скользнул по ней взглядом.

— Сара?

До Сары не сразу дошло, почему он так странно посмотрел на нее. Полицейский принял ее за мужчину.

— Я — сестра Мелани Розен.

Полицейский осторожно заметил:

— Пойду выясню, могу ли я вам помочь.

До сих пор пресса не заинтересовалась ею, но Сара не хотела испытывать судьбу.

— Послушайте, я пока выпью кофе на Юнион-стрит, — сказала она. — Ничего, если я вернусь минут через пятнадцать?

Сара пила уже вторую чашку кофе, когда в кафе на Юнион-стрит вошел детектив Майкл Вагнер. Оглядевшись, он явно не узнал среди посетителей Сару.

Со второй попытки он все-таки вычислил ее и подошел к столику, за которым она сидела.

— Я здесь инкогнито. Идея принадлежит моему соседу.

Вагнер окинул ее оценивающим взглядом.

— Эффектно.

Сара не знала, воспринимать его реплику как комплимент или же как оскорбление.

— Я бы хотела попасть в дом сестры, — сказала она, но потом, покачав головой, поправилась: — Нет, не то чтобы хотела. Мне нужно… подобрать что-нибудь для Мелани… на похороны.

Детектив кивнул головой.

— Понимаю.

— Так это возможно?

— Почему бы вам не допить кофе?

— Я хочу покончить с этим делом. — Она начала было шарить под столом в поисках своей холщовой сумки, но потом вспомнила, что не взяла ее. Это был явно не мужской аксессуар. Сунув руку в карман, она достала пятидолларовую бумажку и положила ее на стол.

— Может, вы мне скажете, что взять? Я бы сходил в дом и принес вам то, что нужно, прямо сюда, — предложил Вагнер.

Сара поиграла с банкнотой, уставившись на чашку с кофе.

— Вы не хотите, чтобы я туда ходила, правильно я вас поняла?

Он сел напротив нее, положив руки на стол.

— Я просто забочусь о вас. Помещение еще не убрали как следует.

Сара часто заморгала. В голове опять зазвучал голос Мелани. Всплыл фрагмент их последнего телефонного разговора в четверг утром.

«Ты не сможешь устроить свою жизнь, Сара, пока не привнесешь в нее порядок».

А как же твоя жизнь, Мелани? Я была в полной уверенности, что в ней царит отменный порядок.

— Сара? Сара, вам нехорошо?

Она поглядела на своего визави. Чисто выбритое, красивое лицо Вагнера утратило четкие контуры. Она зажмурилась и попыталась сосредоточиться на глубоком, размеренном дыхании.

— Оставайтесь здесь, Сара. Я схожу в дом и отберу несколько вещей. Вы сами решите…

— Нет, — упрямо произнесла она и тут же открыла глаза.

— Пожалуйста, Сара.

— Нет. Нет, черт возьми.

Вагнер подался вперед, вцепившись руками в край стола, словно удерживая его от падения.

— Вы рассчитываете что-то доказать этим? Думаете, это кровавое зрелище будет своего рода искуплением грехов?

— Заткнитесь! — крикнула она так громко, что взоры посетителей и официантов обратились на нее.

Вагнер поднялся и протянул ей руку.

— Идемте отсюда, — скомандовал он.

Она послушно проследовала за ним к серебристому «файарберду», припаркованному в красной зоне стоянки у тротуара. Вагнер усадил ее на пассажирское сиденье, а сам сел за руль.

Пригладив волосы, он обернулся к ней.

— Прошу прощения. Я не сдержался.

Она смотрела прямо перед собой, безучастно наблюдая за движением утреннего транспорта по Юнион-стрит.

— Вы неправы. Я не пытаюсь ничего доказать. Я лишь пытаюсь сделать то, что мне положено. Что ждала бы от меня Мелани.

— Что вы имеете в виду? — мягко спросил он.

— Ну, скажем так… я в долгу перед ней.

Краем глаза она уловила, что Вагнер подался к ней.

— Не надо, — резко сказала она.

Вагнер замер.

— Я не хотел… Я лишь…

— Оставим это.

Сара держала себя в руках, до тех пор пока не ступила в гостиную. Она никак не ожидала, что взору ее откроется столь мрачное зрелище.

— О Боже… — прошептала она, оцепенев от ужаса.

— Идемте, Сара. Я отведу вас вниз. Вы можете посидеть в приемной. — Вагнер стоял у нее за спиной, держась на некотором расстоянии, дабы не оскорбить нечаянным прикосновением.

— Нет.

— Зачем вы обрекаете себя на это испытание? Ведь этого от вас никто не требует.

Хороший вопрос. Ответ на него состоял в том, что это нужно было ей самой. По причинам, думать о которых она боялась. Она твердо взглянула на Вагнера.

— О’кей. О’кей. Делайте то, что считаете нужным, и пойдемте. Я помогу вам, Сара.

Вагнер провел ее через комнату, мимо самого жуткого ее уголка — залитой кровью кушетки и пропитанного зловонной рвотой ковра.

Он видит ее живую. Она — такая, какой предстала перед ним впервые. И не где-нибудь, а в закрытом секс-клубе, приютившемся под крышей эротического бутика. В зале окон нет, свет дают толстые, телесного цвета, свечи в форме фаллоса, мерцающие на хрупких столиках, которые обрамляют импровизированную сцену, где в самом разгаре «работорговля».

Она одна за столиком. Задумчиво разглядывает очередного выставленного на продажу раба — мускулистого молодого латиноамериканца, который, стоя на четвереньках, тихонько хнычет, но делает это сладострастно, в то время как аукционист, Бреа Янус, шпыняя его в спину острым каблуком своего сапога, открывает торги.

Эмма Марголис, хозяйка телепередачи «Опасная грань», подталкивает его локтем. Она уговорила его на интервью в следующей программе, которую посвятила секс-клубам в Бэй-Эриа. И заодно попросила сходить с ней в один из клубов. «Как ты думаешь, стоит мне поторговаться? Этот самец мог бы добавить перца моей программе».

Вагнер рассеянно улыбается Эмме, не сводя глаз с женщины, сидящей напротив.

— В самом деле, Майк, — настаивает Эмма. — Неужели тебя не будоражит все это? А хочешь, я скажу тебе, почему?..