Правда о первой ночи - Анна Данилова

Утром я обнаружила, что заперта. Я стояла перед дверью в пижаме и как-то очень нехорошо улыбалась, дергая ручку. Меня заперли. Наим совершил ошибку. Со мной надо говорить, вот как вчера, говорить и убеждать, со мной можно договориться, но ни в коем случае нельзя применять насилие. Наим просто забыл об этом.

По соседству со спальней находилась ванная комната, где я приняла душ. Что дальше? Оглядевшись, я заметила в углу спальни невысокий столик, прикрытый белой салфеткой. Завтрак. Брынза, оливки, еще теплый утренний хлеб, остывшая яичница, пирожное и виноград. В стеклянном термосе я нашла кофе. Куда они все подевались? Если накрыли стол здесь, значит, Айтен нет в доме. Уж она-то знает, что со мной так нельзя, что это опасно, что я разнесу дом, но выберусь отсюда…

Хотя, с другой стороны, можно было предположить, что меня заперли здесь, чтобы я не сорвала их план, – Наим мог отправить своих людей в «Джихан-отель» уже этим утром, чего тянуть? И тогда мне стоит только немного подождать, набраться терпения, и я увижу своего бывшего любовника с его шлюхой… Но почему Наим не предупредил меня об этом? И где моя одежда? Неужели он думает, что мне доставит удовольствие предстать перед этой гнусной парочкой в пижаме или халате?

Я заметалась по спальне. Распахнула окно и увидела часть сада, толстые изогнутые ветви инжирного дерева, увитую пышно цветущими розами беседку, застывшие в таявшем на глазах утреннем тумане персиковые и черешневые деревья… Между мной и садом находилась белая металлическая решетка. Спасибо тебе, Наим, век не забуду твоего гостеприимства.

Открыв шкаф, увидела свою одежду и сумку. Порывшись в ней, обнаружила и кошелек с деньгами. Хотя бы так…

Я выпила чашку кофе, проглотила несколько кусочков брынзы и горсть оливок, попробовала пасту – так в Турции называют пирожные. Улыбнулась, вспомнив, как много ела пасты, когда жила в этом доме. Удивительно, что не располнела…

…Я вылезла в сад через окно в ванной комнате. Обойдя дом, поняла, что он заперт снаружи и пуст. Значит, Айтен действительно не было. Ну точно, она укатила на своем старом «Фольксвагене» на рынок. Возможно, она и понятия не имела, что Наим запер меня в спальне. Уж она бы не допустила, во всяком случае принялась бы спорить с ним, и я проснулась бы от этого шума, от их голосов… Значит, Наим обманул и ее. А где же Мюстеджеп? Разыскивает мою дочь? Как же все плохо складывалось в это утро. Я потеряла не только Валентину, но и Наима… Я знала, что не смогу простить ему такого свинского отношения ко мне. А ведь он думал, когда запирал мою спальню, что поступает правильно, что оберегает меня от поступка, могущего иметь тяжкие последствия… Но это были бы мои последствия, моя тяжесть…

Я покинула территорию Наима, прошла несколько проулков и вышла наконец на дорогу, где без труда остановила первую встречную машину. Попросила отвезти меня в Лялели. Зрительно я помнила, где находился тот самый магазин, расположенный напротив гостиницы «Агюн», где мне, если я назову имя моего знакомого Султана Чифли, продадут недорогой пистолет. А больше мне в это утро ничего (кроме, конечно, известия о том, что нашлась Валентина) и не нужно было. Я все еще находилась под наркозом ревности и мести. Я чувствовала просто, как эти два факела пылают внутри меня, как выжигают остатки воли и разума, и мысленно просила прощения у своей дочери…

Меня высадили там, где я указала, некоторое время постояла рядом с гостиницей «Агюн», выкурила сигарету и перешла улицу, поднялась на третий этаж одного из прилепившихся друг к другу одинаковых строений, весь первый этаж которых занимали, если судить по вывескам, магазины, оптовые склады, туристические агентства, конторы по отправке багажа. К счастью, на двери сохранилась старая вывеска – помещение до сих пор занимал небольшой магазин, торгующий кожей. Я постучала – никакого ответа. Да и вообще было подозрительно тихо. И тогда я поняла, что еще просто рано (мой телефон показывал половину девятого!).