Тренинг для любовницы - Дарья Калинина

— Именно! — воскликнула Леся. — Мне кажется, мы не имеем права упускать из вида этот период.

Кира задумчиво покивала головой. Бесспорно, подруга была права. Но кто мог им в этом помочь? Милиция? Да, они к этому времени должны были уже хоть что-то раскопать. И словно почувствовав, что о нем думают, подругам позвонил тот самый симпатичный рыжий следователь — Еремей.

— Где вы пропадаете? — не слишком приветливо осведомился он. — Я вам звоню весь вечер!

— Мы были на…

Кира собиралась ляпнуть, что они были на собрании по поводу принятия их в члены религиозной общины с весьма сомнительной репутацией, но быстро прикусила язычок. Следователь был явно не в том настроении, чтобы одобрить их самодеятельность.

— Звоню вам и на сотовые, — хмуро проинформировал Киру Еремей. — А они у вас отключены весь вечер!

Подруги в самом деле отключили свои телефоны на время пребывания во владениях Апостола. Таково было одно из его условий.

— Ладно, я вам не муж, чтобы передо мной отчитываться, — неожиданно сварливо сказал следователь. — Но все же у меня к вам есть несколько вопросов.

— Отлично! И каких же?

— Хочу задать их вам лично.

— Завтра?

— Лучше сегодня.

Кира слегка растерялась. Часы показывали уже начало двенадцатого. Она собиралась еще немного попланировать с Лесей завтрашний день, да и завалиться спать. А тут вдруг визит к следователю.

— И куда ехать?

— Никуда ехать не надо, — заверил ее Еремей. — Я сам приеду, если позволите.

Это же совсем другое дело! Конечно! Она ему позволит! И не только приехать. Ах, если бы этот недотепа догадался, насколько много она может ему позволить и только рада будет при этом! И, едва повесив трубку, Кира развернулась к терпеливо дожидающейся ее Лесе.

— Быстро выметайся!

Леся широко распахнула глаза.

— Что?

— Ко мне сейчас приедет Еремей.

Леся кинула выразительный взгляд на часы, показывающие почти половину двенадцатого.

— Вот именно, — кивнула Кира. — Понимаешь, что это может значить?

К счастью, с подругой Кире повезло. Сказать то же про своих мужчин она не могла. Но с подругой, да, с подругой ей повезло необыкновенно. Не задавая лишних вопросов и не обижаясь, Леся испарилась со словами:

— Все понимаю. До утра мешать вам не буду. Дай вам бог счастья, сестра.

Захлопнув за подругой дверь, Кира заметалась. Следовало к приходу кавалера хотя бы отчасти изобразить из себя хорошую чистоплотную хозяйку. Увы, на это времени не хватило. Кира едва успела запихнуть в шкафы и ящики наиболее неприглядно разбросанные детали туалета, да прикрыть бардак на трюмо кокетливой кружевной скатеркой, да причесать себя и вновь нанести на ресницы получасом ранее тщательно смытую тушь, как в дверь позвонили.

Кира, оперативно пробегая через кухню на звонок, еще успела сунуть в микроволновку пару телячьих отбивных, чтобы они там мирно разморозились. Но это было последнее ее действие по хозяйству, в дверь уже входил следователь Еремей собственной персоной.

Настроен он был как-то странно. Отнюдь не лирически.

— Я вам не помешал? — осведомился он, обойдя всю квартиру.

— В чем? — захихикала очень довольная его вопросом Кира в полной уверенности, что следователь ревнует. — У меня никого нет. Я живу одна.

— Одна, говорите, хм-хм…

И снова этот странный взгляд в ее сторону! Нет, определенно у него что-то на уме не то. И не зря она была уверена, что между ними проскочила искра. Вот, пожалуйста, не успели объясниться, а он уже ревнует. Инстинкт, что поделаешь. Только почему он стал вдруг обращаться к ней на вы?

— Перекусить не желаете?

— Перекусить? Хм. Отчего же, если предлагают. С удовольствием.

Кира отправилась на кухню. А следователь потопал за ней.

— Значит, вы одна, — снова усмехнулся непонятно чему следователь. — А я вот почему-то был уверен, что вы тут со своей подругой планы на дальнейшую жизнь строите.

Кира в это время сосредоточенно следила за процессом — разморозившаяся и уже обильно посыпанная пряностями телятина должна была ровно лечь на сковородку — и намека в голосе Еремея не услышала.

— Она уже ушла, — рассеянно отозвалась Кира, бросая мясо на зашкворчавшее железо. — Была, но ушла.

— Ушла, значит. Угу.

Следователь присел на табуретку, взял вилку и… принялся поглощать выставленную на столе закуску. Кира едва успела сунуть ему тарелку, как он уже отправил в рот и сырокопченую колбаску, порезанную так тонко, что на просвет можно было смотреть через нее, словно через очки, и желтый мягкий сыр, и отливающую серо-розовым цветом правильную буженинку.

И к тому времени, когда подоспело основное блюдо, следователь уже успел изрядно подзаправиться и слегка оттаять. Во всяком случае, он снова начал говорить Кире «ты», и из его речи пропали скептические нотки. Но оказалось, что расслабилась Кира слишком рано.

«Подобревший следователь» вовсе не означало «лопоухий следователь».

— Мы сегодня обнаружили документы и личные вещи погибшей, — сообщил он Кире.

— В самом деле? Это какие же вещи?

Задавая этот вопрос, Кира думала о тех вещах Алены, которые передала им Лила. И потому удивилась. Но оказалось, следователь имел в виду совсем другие вещи.

— Ну как какие? — пожал он плечами. — Ее сумочку и все, чему положено быть. Свидетельница проверила, в сумочке было все, за исключением сотового телефона и денег.

— А кто нашел сумочку?

— Дворничиха.

— Может быть, трубка у нее?

— Клянется здоровьем детей, что ничего не брала.

— Если детей, то, может быть, действительно не брала.

— И сегодня же, буквально час назад, я сам лично побеседовал с семьей нашей Алены, — произнес Еремей, покончив с первым куском телятины с ранними помидорами и одобрительно наблюдая за тем, как Кира кладет ему на тарелку следующий ломтик мяса. — Поговорил, да. И знаешь, одна из сестер вела себя при этом довольно странно.

Снова странный взгляд в сторону Киры. Но Кира в ответ лишь пожала плечами. На ее взгляд, все в семье Алены вели себя не просто странно, а безумно странно. И ожидать чего-либо иного от людей, отдающих почти все свои заработки на строительство очередного молельного дома, из-за чего их собственные дети живут впроголодь, плохо одеты и чуть ли не разуты, не приходилось. Но ради приличия Кира все же спросила:

— Как это?

— Сначала она без конца подмигивала мне с самым таинственным видом. А потом заговорщицки вытащила из дома и сообщила, что ее родители ни слова правды мне не скажут, но что мои коллеги уже все знают. Дескать, она им уже все рассказала.